Жестокий. Бывший

Выйди

До мамы не достучаться. Ходит медленно, с ходунками. А я сетую, что не нашла ключи от квартиры. Догадываюсь, что Андрей их припрятал. Даже тут опередил, хотя вчера он в открытую насмехался, что кроме мамы, ехать мне особо и некуда.

Да, я оказалась предсказуемой, но и тебе будет чем заняться, чем за мной бегать.

Наконец слышится щелчок, на пороге родное лицо.

— Проходи, не стой. Знала бы, чаю заварила. Ты ко мне надолго? Может успею? А? — Брови мамы поднимаются на середину лба, она ширкает на кухню. Торопится, словно я вот-вот уеду и забежала всего на пару минут.

— Не торопись. Я надолго. — Сажусь на узкий табурет, в небольшой кухоньке в шесть квадратов. — И не бегай. Тебе вредно, давай лучше я.

Тянусь к жестяной банке с листовым чаем.

Ай!

— Не лезь. — Бьет меня по руке. — Мне полезно двигаться. И так целыми днями сижу у телевизора.

Достает таз, замешивает тесто.

— Мам. Брось, а? Сядь, давай поговорим. Поесть я и в ресторане могу.

— Гадости этой. Готовят из двух листов салата и дерут втридорога. Как Викуля? Каждый день звоню, хоть бы разок трубку взяла. Совсем забыла обо мне. — Венчиком перемешивает тесто. — Испортила девчонку, Машунь, она же вообще не приучена к жизни. Зависимая от твоей юбки.

— Мам, все не так.

— Разве? У других, внуки остаются по неделям жить и со слезами уезжают, а наша? Вообще не оставалась у меня. Ходила за тобой хвостиком, ни минуты тебе покоя не давала. Андрей твой, не знай как с ней мирился.

— Преувеличиваешь. — Раскрываю конфету, откладываю ее в сторону и разглядываю фантик.

— Никакой личной жизни. Она бы и спала с вами в одной кровати, если бы твой, ее жестко не отучил.

Я передернула плечами.

Для любой матери стресс, когда к ребенку применяют грубую силу, не считаясь с волей малыша.

Так что, Андрей еще в два года запер Викулю в спальне и игнорируя ее истерические крики, которые слышал весь дом, оставил ее одну. Мне же подходить он запретил и вовсе.

Я была уверена, что дело дойдет до драки, но он легко скрутил меня и связал руки поясом от халата.

Да и позже, на дочь мог повлиять только он.

В свои десять, у нее уже начался тот самый переходный возраст.

Подруге купили коллекционную куклу, значит и нам нужно, а чтобы утереть ей нос, лучше парочку.

Дорогие гаджеты, одежда.

Путевки на острова и все обязательно под прицелом камеры.

Однажды, вернувшись с курорта, Вика заявила:

— Я не буду ходить в школу. Я блогер. Буду снимать видосы.

Выпад отличный, вот только она не учла что и отец был дома.

— Образование это база. Ты должна его получить. — Говорила я ей, косясь в сторону его кабинета. Несмотря на время, он приехал по-раньше.

Услышит, разговоров больше не будет.

— Заплатите моим учителям и пусть они ставят оценки как-будто посещаю уроки. — Сказала как бы между прочим, листая ленту тик тока, закинув ноги на обеденный стол.

— Нет. Так нельзя. — Смахнула ее ноги. Она насупилась и в следующую минуту снова их закинула.

— Вот как, заставь меня ходить? — Она свайпнула экран и направила на меня камеру. — Хай, френд. Мама в эфире.

— Перестань, — Потянулась за ее гаджетом. Она отбросила руку.

— Видели, френдли? Мама. Подвид: буйный. — Смеялась. — Пишите ваши отзывы, как от нее отбиться. — Говорила в третьем лице обо мне, словно меня там и не было.

Я зажмуриваюсь, но воспоминания накатывают и наслаиваются на то, что услышала от нее сегодня.

Издевалась надо мной. Как над зверушкой.

Что бы произошло дальше, если бы Андрей в тот день не вернулся бы раньше с работы?

Не раскрошил ее телефон в тяжелой ладони, а ее саму, за капюшон не выволок на улицу.

Она ревела, звала меня на помощь, а он… он…

Он увез ее.

Я не знала куда, и позже, получив звонок от органов опеки, узнала, что он написал отказ от родительских прав.

Хотел передать ее им, но для этого требовалось и мое согласие, как второго родителя.

Я его не дала.

Тогда нашу семью поставили на учет. Вика зареванная вернулась домой.

Без голоса, сорвала его криком, бледная, опустошенная. Все на что оставались силы, это прижаться ко мне:

— Мам. Я никогда-никогда, слышишь, никогда так не буду. Я бы не отправила это видео. Не выложила бы его. Прости меня, я не должна была. Я дура. Мамочка, прости меня.

— Все хорошо. Все позади.

— Мам, не отдавайте меня. Я больше не буду. Не хочу в детский дом.

Андрей был на кухне, налил в бокал напиток из бара и покачивая жидкостью, сел напротив нас, в кресло.

На лице легкая заинтересованность и улыбка.

Подонок был в хорошем настроении. Довел десятилетнего ребенка до нервного тика и с удовольствием наблюдал за ее рыданиями.

Ни один мускул не дрогнул.

Ни капли жалости.

— Идем я уложу тебя спать. — Похлопывая по макушке, я повела ее за собой. — Сегодня был тяжелый день.

Вернувшись, я встала перед ним, скрестив руки, ожидая, что он скажет в свое оправдание.

— Я не понимаю. Может ты сомневаешься во мне? — Вдруг спросила я, чем вызвала у него взлетевшую бровь.

Он молчал, не спрашивал, потому что ему было плевать.

Непробиваемый.

— Думаешь, что я тебе изменила и родила дочь от другого?

Он усмехается в бокал, делая медленный глоток.

— Если бы я так думал, тебе было бы очень больно. — Салютует. — Но не долго. — Подмигивает.

— Да. Я бы испытывала моральные муки от этого поступка…

— От этого поступка, ты бы ничего не испытала, кроме першения в горле.

Он окинул взглядом мою фигуру и задержавшись на длине моего платья, посмотрел прямо в глаза.

— Почему?

— Я бы закопал тебя заживо. — Как ни в чем не бывало откликнулся муж.

— Так ты меня любишь?

— Только потому что люблю, Белка, я бы дал тебе пару недель. Или себе. Попрощаться. — Пальцами повел от колена и выше, задирая мое платье.