Жестокий. Бывший

Прошлое

Смотрю в окно. Говорю больше себе, нежели ему.

— Я знаю, что ты считаешь меня ленивой, надоедливой, глупой. Но ты неправ.

Я работала с четырнадцати лет и училась одновременно. Мой врач говорил: это чудо, что я смогла родить ребенка со своим здоровьем. Бывали дни, когда я сидела на улице, с утра до ночи, продавая вещи, чтобы помочь своей семье. — Поворачиваюсь к нему. — Я бы не пропала без тебя. Не просила бы милостыню. Я бы закончила университет и работала.

— Нет. Ты лежала бы с перерезанным горлом в канаве, — он снова отвлекается от дороги, наклоняясь ко мне ближе, — Голая, израненная, после толпы мужиков.

На его лице по-прежнему даже не мелькает ни тени смущения, когда он подобное произносит. Говорит жестко, а в глазах жуткие всполохи.

— Я не дура, Андрей. Я бы ушла с той работы. Точнее, я успела бы уйти раньше, чем произошло страшное.

— Да неужели? — На руле он убавляет громкость магнитолы, видимо только сейчас заинтересовавшись в разговоре, после чего спросил. — Напомни, как мы познакомились?

Я закусила губу.

Воспоминание не из приятных.

***

Зима. Двадцать пять лет назад.

Мы познакомились раньше, но я чувствовала, что он говорил именно о том дне.

Я тряслась, сидя на кровати, обняв колени ладонями.

На мне тонкое шерстяное одеяло, но оно не грело. Дрожь била изнутри.

За широченным окном -зима, за дверью какие-то амбалы. Ручку двери я подперла стулом, но понимала, что это меня не спасет.

Этот вечер я провела как в аду.

Глаза и щеки пропитались слезами, поэтому новые порции обжигали красные, раздраженные скулы, в которых, наверное, образовались борозды.

Щелкает замок.

Я притаилась.

Стук.

У меня расширяются глаза, когда я вижу, кто ко мне зашел.

Даже в этом полумраке можно было разглядеть резкие черты: высокие скулы, тонкие губы и глаза, блестящие как острые лезвия.

Они были холодными и безжалостными.

Взгляд этого парня мог заставить любого почувствовать себя уязвимым и беспомощным.

И хуже всего, я его знала.

Андрей, черт его дери, Зотов.

Сын криминального авторитета, из-за которого я здесь оказалась. И это было видно по его манере держаться — уверенно и с легкой пренебрежительностью к окружающим.

Слухи о его семье витали в воздухе, как дым от сигарет: о жестоких расправах, о сделках в тени и о том, что он сам не раз принимал участие в делах, которые лучше бы оставить в прошлом.

Его отец пожелал — и меня сюда приволокли.

Из-за его отца, хозяйка магазина из роскошной молодой девушки, с амбициями покорить подиум своими нарядами, всего за пару лет превратилась в потасканную женщину, с циничным взглядом и продажной душой.

Я не хотела в это верить, но все говорило о том, что именно она предложила меня ему.

Слышала ее разговор с кем-то.

И черт, эта женщина, считала, что делает мне одолжение.

Нравилась я ей, поэтому и помогает.

Это — смотрю на свои ледяные пальцы, с драной кутикулой и сломанными ногтями — ее подарок мне.

Как она сказала? Способ заработать легких денег.

Мерзость.

Причина, по которой здесь был его сын, а не он сам — ужасала.

Да, я боялась Андрея Зотова куда больше, чем метафорического его отца.

Хотя бы потому, что знала, что он с ним не справляется и его сын давно отбился от рук и проворачивает самые жестокие дела порой в тайне от того, кого должен уважать и подчиняться.

— Узнала? — тогда, я еще не знала о вечной привычке будущего мужа, говорить строго и безэмоционально. Так словно мы находились на лекции, а не за тридевять земель, в лесу у психопата и его отца в одном лице.

Я только кивнула.

Как было не узнать самого обсуждаемого парня в нашем ВУЗе.

Я никогда с ним не общалась, но даже до меня доходили слухи о его жестокости и агрессивности.

Все, о чем я могла желать, оказавшись рядом с ним — телепортироваться подальше.

Мне абсолютно всегда отказывал дар речи и часто, когда он был поблизости, я опускала глаза и только мычала “да” или “нет”, чем мне кажется, жутко его бесила.

— Нахрена поехала?

Я поднимаю лицо от колен.

Ну как тебе сказать, меня схватили как щенка за шкирку посадили в УАЗик и сидели напротив, пока меня кидало из стороны в сторону в этой бешеной табуретке.

— Не помню в какой момент, спросили мое мнение на этот счет.

Он брезгливо потянулся к одеялу, в которое я была укутана.

Поднял и сморщил нос.

Не знаю, на что он рассчитывал, но я была одета

— Ничего н-не было. — Как же жалко звучит мой голос.

— Не успела раздвинуть ноги? Я не вовремя?

— Ты пришел посмеяться надо мной, да? — двигаюсь попой по кровати, дальше от него.

— Да.

Киваю головой, шмыгая носом.

— Я выгляжу жалкой.

— Нет. Ты выглядишь дешевой.

— Что? - стараюсь следить за каждым его движением. Каждой порой, каждой клеточкой своего тела, ощущаю от него опасность.

— Отец любит шлюх, но он их не принуждает, значит ты продалась. Сколько тебе заплатили?— от голоса Зотова бегут мурашки.

— Ты плохо знаешь своего отца. — его брови сдвигаются, а я спешу исправиться. — Наверное.

Он садится рядом, грубо отбирая у меня одеяло и откидывая одним движением в смежную комнату, где была ванная.

— Увлекаешься футболом?

Что? Причем здесь это?

Видимо мое глупое выражение лица было для него ответом.

— Считай у тебя произошла замена. — Знаю, я как рыбка, что тупо открывала рот, не понимая, что происходит и почему он все это говорит. Но лучше молчать и казаться дурой, чем открыть рот и доказать это ему. Благо он сжалился и пояснил. — Сегодня, для тебя один игрок покидает поле, а на его место выходит запасной.

— Ты… вы… то есть ты — Запасной?

Господи, что я за дура. Я прикусила губу, сильно. До той боли, которая оставляла мой рассудок в теле.