Жестокий. Бывший

Выбор

Алена и Настя.

Я совсем забыла о них, а если и помнила, то уж точно, хотела бы, чтобы эта встреча прошла без меня.

Почему он не увидел это адское представление сам.

Я для него старалась! А теперь попалась, как девчонка, с поличным!

Какого черта, он сразу после работы поперся через весь город к моей маме.

Неужели так сложно было приехать домой, разобраться со своими дамами и уже ехать ко жене, объясняться.

Теперь же, объясняться придется мне! Он заставит, вот уж точно.

Интересно, почему ему не сообщили о посторонних в доме?

Строгие дядьки, которые смотрели пустым взглядом поверх моей головы и отвечали односложно, будто из словаря вычеркнули все слова кроме "понял" и "сделаю", всегда бесили, но их преданность ЕМУ была неоспорима.

И хотя я предупредила их о том, что нужно запустить Алену и Настю, под предлогом, что они обе подруги нашей дочери и тем нужно забрать какие-то конспекты, чувствую, что так легко их не провести.

Я где-то облажалась.

Во-первых, хоть я и обещала, что вернусь к их приезду, и охрана может не беспокоиться, потому как нужные тетради лежат у самого выхода, да и нисего страшного если они побудут у нас без меня, ведь я доверяю им и они вполне могут выпить чаю, пока я еду, все мои отговорки были сырыми!

Точно ли охрана не позвонила супругу, услышав мой лепет?

Если нет, то в лучшем случае, они уволены, в доме ценные бумаги и вещи, да и правило мужа: “без посторонних” никто не отменял, но разве за столько лет работы, они могли бы пойти на уступки и закрыть глаза на нарушение?

Я жена, и могу отдавать им поручения.

Могу же?

Чую неладное.

Разворачиваюсь и ухожу, не хочу на это смотреть. Пусть сам разбирается, усаживает их за стол и беседует, в какие дни, повелитель будет радовать своих наложниц.

Они хоть и не рабыни, но повелись на тряпки и украшения.

Хочу казаться гордой и неприступной, но все равно регулирую громкость своих шагов до минимума, замечая, что помимо нас, охрана тоже была рядом, но по какой-то причине, не вмешивалась в происходящее.

Лишь наблюдала.

Пройдя еще немного, тут же натыкаюсь на знакомую руку, поперек моей талии.

Зотов рассматривает меня с высоты своего роста, после чего прижимает к себе и насильно поворачивает мое лицо в сторону двух фурий.

Удерживает, гад.

Заставляет смотреть на их спор, который вышел из под контроля.

Если у моего мужа есть вкус, то понять, какая из них ему интереснее, невозможно.

Они разные.

Даже в драке, что они учудили в нашей гостинной, одна была лидером, второй же ничего не оставалось, как кряхтеть и царапать наш пол от безысходности.

Та, что сидит на Алене, уже победила.

У нее рыжие волосы убраны в тугой хвост, на теле топ на бретелях, со спортивными розовыми штанами, и маленькая сумка от известного бренда “Гусси”, ремешок от которой, Настя перекинула через тонкую шею Алены.

Та задыхается, пока только она заметила нас и подает Андрею сигналы.

Маленькая карьеристка, что приехала в столицу за “большой” должностью у моего мужа, похоже была не готова к такому приему.

— Нравится, то, что ты видишь? — обдает ухо дыханием.

— А тебе? — хочу скинуть его руку, цепляюсь за мужские пальцы, но разжать не получается. — Присаживайся в кресло и наблюдай в первом ряду. Когда еще такое увидишь? А меня отпусти.

— По-твоему за меня часто сражаются женщины? — Чувствую его усмешку в волосах и тут же неожиданно меняет тему. — А ты? Дралась за меня?

Я замерла.

Что за павлин!

Сражалась ли я за этого придурка?

Нет!

Доставалось ли мне от девчонок с ВУЗа за то, что они возомнили его своим и считали, что я увела его — о, да!

В аудиториях, меня закидывали заплеванными бумажками из ручек, на рабочем столе рисовали карандашом мне гнусные прозвища.

Именно рисовали, в разных позах.

Унизительно.

Конечно после пар, они бежали их стирать, чтоб Андрей не увидел, когда будет заходить за мной, но это не меняло того, что меня всячески травили из-за него.

И я терпела, и, все ради чего?

Чтобы через двадцать с лишним лет узнать, что он променял меня на одну из тех, кто так же прижимал меня ранее к полу и бил головой о кафель, желая заставить меня с ним расстаться.

Но в этом я не признаюсь.

Наверное поэтому, он хмурится и давит меня своим гнетущим взглядом.

Да, я не говорила тебе об этом.

Научилась давать сдачи и они отстали.

Хотя, судя по Зои, просто выжидали, пока он мной наиграется.

Такого мнения была и свекровь, поэтому не предпринимала ничего. Надеялась наверное, что он сам от меня избавится, когда в порыве гнева перейдет черту.

Или наиграется и просто вышвырнет, как окурок, просто отщелкнув в грязь и придавив башмаком.

— Хочешь увидеть, как меня бьют? Сам не можешь поднять руку так пусть хоть кто-то это сделает за тебя?

Его взгляд мрачнеет.

Чтобы увидеть это, пришлось неестественно, до боли, выкрутить шею.

Чертов великан.

— Не мели ерунду. Я спросил, пыталась ли ты отогнать от меня конкуренток, а не причиняли ли тебе боль.

Хмурюсь.

— Нет. Никогда.

Он усмехается, а его рука проходится до треска по моим ребрам.

Хочу ударить, но не могу поделиться.

— В том-то и дело. Тебе наплевать на нас. — Чувствую как он обхватывает мое лицо пальцами и запрокидывает назад.

Возле него всегда крутились девчонки.

Да даже Зоя за день до нашей свадьбы, напросилась на их мальчишник, чтобы развлекать парней и наготовить им еды, чтоб те не тратились на кафе и рестораны.

Они спокойно посидели в сауне, с домашней едой, приготовленной ею накануне.

Я была рада, увидев его трезвым в день нашего скромного торжества, в черном костюме и с вышитой белкой на нагрудном кармане.

На его внушительной фигуре и лицом, черты которого словно высекли из камня, обделив эмоциями и состраданием, вышитая рыжая зверушка, делала его особенным.