Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 4

Заходим в дом без приглашения. Не стучим, не просим позвать хозяев — молча проходим внутрь и попадаем в просторный холл.

В воздухе пахнет травами, все также слышится голос муллы, и повсюду какие-то люди. Удивительно, но в помещении одни мужчины. Все в черном, у многих длинная борода, а еще четки в руках.

Они замечают нас сразу. Липкие взгляды проходятся по мне с головы до пят, а следом перетекают на Ромку, который усиленно жмется к моему боку. Он боится, все вокруг для него дико и непривычно, но в следующую секунду происходит то, что окончательно выбивает почву из-под ног.

— Папа! — оглушительный детский крик и маленькая ручка, показывающая куда-то вперед.

Поворачиваю голову и вижу то, что так сильно напугало сына — большую фотографию Данияра на подставке на круглом столике у стены.

Черно-белая фотография улыбающегося Данияра и черная лента.

Лавина боли в который раз проходится по венам, превращая кровь в кислоту. Хочется упасть прямо тут на колени и расплакаться под фотографией, позволив себе хоть немного погоревать из-за утраты любимого человека.

Но для меня сейчас это непозволительная роскошь. Надо увести Ромку, спрятать его от фото отца и ужасных взглядов бородатых мужиков. Надо объяснить ему все и успокоить, а после найти Фатиму или Арслана.

— Идите за мной, — перед нами резко материализуется какая-то женщина, хватая меня за руку и уводя в сторону лестницы.

Тоже вся в черном: в классической юбке до щиколоток и в длинной рубахе с длинными рукавами. На голове хиджаб в тон, полностью скрывающий волосы и оставляющий только округлое хмурое лицо.

— Куда мы идем? — спрашиваю, когда мы оказываемся на втором этаже, виляя по длинным темным коридорам.

— В вашу комнату, — сухо отвечает она, продолжая тащить нас с притихшим Ромкой.

То ли он отвлекся на женщину и забыл про снимок, то ли пребывает в оцепенении из-за новости о смерти отца.

— Айшат! — шепотом кричит знакомый голос, и мы втроем, как по команде, останавливаемся и разворачиваемся.

Это Фатима!

— Фатима? — зову девушку и через долю секунды попадаю в ее объятия.

Мы никогда не виделись вживую, практически не общались и не пытались лезть друг к другу. Но сейчас она здесь, и внутри меня разливается облегчение.

— Ну зачем ты приехала? — шепчет Фатима, продолжая обнимать меня, положив голову на плечо, — Я ведь просила тебя.

— Я не могла по-другому, — в горле резко становится сухо, а в уголках глаз, наоборот, стремительно скапливается влага, — Дайте мне попрощаться с ним, и мы тут же уедем.

— Брат будет в ярости, а мама…

— Мне все равно, — отрываюсь от Фатимы и позволяю ей переключить внимание на Ромку, пока вытираю слезы, — Пусть что угодно говорят, но они не смогут запретить мне увидеть его.

— Оххх, Таня… — качает головой девушка, не прекращая глазеть на моего сына, — Не все так просто, как тебе кажется… Но ладно. Вы уже приехали, и это не изменить. Айшат, отведи Таню с Ромой в мою комнату, а я пока схожу к брату и предупрежу его.

— Ты ведь вернешься? — подает голос Ромка, — И проводишь нас к папе?..

— Вернусь, — с вымученной улыбкой обещает Фатима, а вот про «про проводишь к папе» ничего не говорит, резко разворачивается и убегает.

Буквально убегает, будто за ней черти гонятся.

— Татьяна, идем, — строго напоминает о себе Айшат, и мы с Ромой послушно следуем за ней.

***

— Папа правда умер? — едва слышно спрашивает Рома, стоит нам оказаться в комнате Фатимы.

Точнее — не в комнате, а в настоящих покоях султанши, не меньше. Помещение по квадратуре примерно, как двушка в брежневке, где живет моя мама.

Просторная комната, разделенная на зоны: кровать с балдахином, рядом столик с зеркалом, в другой части письменный стол и книжный шкаф. Напротив — две двери. Подозреваю, что одна ведет в гардеробную, а вторая — в ванную.

Ах да. В комнате Фатимы еще есть балкон, но французские двери на него наглухо закрыты, потому что за окном дует сильный ветер, заставляющий стекла трястись и звенеть.

— Мам?! — настойчиво завет сын, когда понимает, что я не спешу ему отвечать.

А я не знаю, что ответить. Какие слова подобрать и как донести новость о смерти Данияра так, чтобы не разбить сердце маленького человечка, который безумно любил его.

— Я думаю, что да, — голос превращается во всхлип, но я ловко сдерживаю новый поток слез.

Жду, что Ромка начнет плакать. Закричит, устроит истерику или вообще попытается выбежать из комнаты, чтобы найти Данияра, не веря в услышанное.

Но нет. Он молча пододвигается ко мне ближе и крепко обнимает, утыкаясь шмыгающим носом в плечо.

Не знаю, сколько проходит времени, пока мы так сидим, прижавшись друг к другу. В какой-то момент Рома начинает дремать, не справившись с усталостью. Аккуратно укладываю его на кровать, накрываю своим пальто и встаю.

Надо найти Фатиму. Узнать, поговорила ли она с братом, и попросить у нее воды и хотя бы печенье, потому что в последний раз ребенок ел в аэропорту Москвы, а с тех пор прошло прилично много времени.

— Мам, ты куда? — сквозь сон бормочет Рома, пытаясь раскутаться, — Подожди меня. Я с тобой.

— Лежи, — растираю щеки, поправляю платье и иду к выходу, — Возьму тебе воды, какой-нибудь перекус и сразу вернусь.

Не звери же они. Думаю, не откажут покормить ребенка.

— Мам… А нам дадут попрощаться с папой? — осторожно произносит Рома, заставляя меня замереть прямо у двери.

Мне все равно на разрешение Керимовых, потому что я не собираюсь спрашивать его.

Меня волнует другое. Хочу ли я, чтобы Рома видел отца в таком виде?

Однозначно не хочу. Но и ограждать ребенка уже поздно.

— Не знаю, — говорю уклончиво и сразу выхожу, чтобы больше не отвечать на сложные вопросы.

***

Мне бы найти ту женщину. Айшат, кажется? Найти и попросить принести нам воды и еды, пока Фатима ведет переговоры с Арсланом.