Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 8

— Танюш, ну как вы? — расстроенный голос мамы сильнее всего бьет по моим оголенным нервам.

Хочется, как в детстве: горько заплакать и пожаловаться ей на всех своих обидчиков. Начать с Айны и закончить Арсланом. Рассказать, как ужасно прошел этот день и как мне не дали нормально попрощаться с Данияром.

Но стоит посмотреть на не менее расстроенного Ромку, который еще от этого клоунского ужина отойти не может, как я успокаиваюсь и отвечаю так, чтобы голос звучал ровно.

— Все хорошо. Нас встретили, выделили комнату и даже пригласили на семейный ужин.

И ведь почти не вру.

Как и сыну, маме тоже нельзя сейчас нервничать. Если расскажу как есть, она завтра же будет на пороге дома Керимовых разносить все тут в пух и прах.

Надежда Петровна уважает любые религии и национальности, но, как человек советской закалки, не потерпит несправедливость.

— Даже так? — с сомнением реагирует она, — А Рому как приняли? Никто не обижал нашего ребенка?

— Не переживай. Рому приняли хорошо. Никто его тут не обижает.

И это правда. Меня злые ведьмы ненавидят и даже не скрывают свои чувства, но на сына смотрят спокойно, иначе я бы вежливым общением не ограничивалась.

— Что-то ты темнишь, Татьяна. Не может быть все так хорошо, — раздается вздох в трубку, — Сердце у меня не на месте. Чую, что эта поездка не закончится ничем хорошим…

— Ну, мааам! — перебиваю, потому что ее беспокойство начинает передаваться и мне, — Не накручивай и себя, и меня. Все хорошо. Завтра мы вылетаем обратно в Москву. Вернемся домой и забудем все, как страшный сон.

Не уверена, что смогу когда-нибудь забыть все, но маме лучше слышать уверенность в моем голосе.

— Береги себя, дочка, — выдает она практически шепотом.

— Увидимся, мам, — завершаю вызов и понимаю, что теперь и мое сердце не на месте.

Оно ноет от боли, от холода и одиночества, но за горем утраты начинает проскальзывать еще что-то — темное и страшное. Как будто это не конец, а только начало.

***

— Арслан Ахметович ждет вас, — раздается из дверей сухой, но вежливый голос Айшат, главной помощницы по хозяйству в доме Керимовых.

Наконец, султан соизволил пригласить меня на аудиенцию.

— Иду, — откладываю книгу, которую читала Роме, и поправляю одеяло, плотнее закутывая сына.

Здесь хоть и нет такого обилия снега, как у нас, но климат другой, еще более суровый. Из-за этого вполне теплые плюс пять ощущаются, как минус тридцать. Не меньше.

Похороны прошли, ужин завершился, формальности соблюдены. Я сделала все возможное, чтобы попрощаться с Данияром, и завтра утром на первом же автобусе мы с Ромой уедем отсюда.

Ему здесь не место, как и мне, потому что эти люди…

Варвары!

Некрасиво так говорить, но другого определения у меня нет.

Грубые, невоспитанные, жестокие — теперь я прекрасно понимаю, почему Данияр не знакомил меня с семьей. Раньше я обижалась, а теперь верю — он действительно защищал нас с сыном от этого невежества.

И все разговоры, что его семья слишком радикальная, слишком консервативная больше не кажутся бредом.

Керимовы и правда такие. Взять хотя бы слова Лайлы про то, что я обслуживаю мужиков, делая им массаж!

Нет, конечно, есть салоны, специализирующиеся на массаже с «продолжением», но как можно было мое место работы назвать борделем?

Все массажисты в коллективе — люди со средним или высшим медицинским образованием. Серьезные и с большим опытом за плечами. Слышали бы они слова этой девицы, под столом бы от смеха валялись.

Керимовы застряли в позапрошлом веке, а нам с Ромой пора возвращаться в наш спокойный, привычный мир.

Однако ссориться с Арсланом я не намерена. Нам действительно нужно поговорить, обсудить будущее Ромы и их возможные встречи.

Я не зверь. Если Айна, Фатима и Керимов-старший захотят иногда видеть ребенка, я не буду препятствовать их общению. Не здесь, конечно. В Москве или на нейтральной территории — пожалуйста.

— Прошу, — Айшат показывает на массивную деревянную дверь, подталкивая меня вперед, — Не беспокойтесь, Татьяна, — зачем-то добавляет она напоследок, — Я присмотрю за мальчиком. Мы будем его любить и оберегать, как любили Данияра. Он ни в чем не будет нуждаться.

О чем она?

Поворачиваю голову в сторону женщины, но спросить не успеваю. Дверь за мной закрывается, наглухо отделяя от коридора.

Как же я устала от их странностей. Наверное, ночь спать не буду, лишь бы не пропустить первый автобус.

— Садитесь, Татьяна. Нам пора поговорить.

Резко разворачиваюсь и не сразу понимаю, откуда идет звук. В кабинете горит только один торшер в углу рядом со мной. Остальное помещение во мраке, и это темнота создает пугающую картинку.

Но вот глаза привыкают, и я вижу Арслана Керимова перед собой. Мужчина, как всегда грозный и внушительный, сидит за столом в большом кожаном кресле и в ожидании смотрит на меня.

— Пора, — отвечаю спустя пару секунд и сажусь на стул, на который указал Арслан, — Я не буду больше мозолить вам глаза, — начинаю разговор первая, — Очевидно, что вы не рады мне, а я, честно признаюсь, не рада нашему вынужденному родству. Завтра вечером у нас с Ромой самолет из Минеральных вод. Утром мы уедем на первом автобусе и…

— Не уедете.

— Что? — переспрашиваю, не понимая, о чем он.

Уедем. Еще как уедем. Если бы не отсутствие всякого транспорта в это время суток, я бы прямо сейчас разбудила сына и уехала отсюда.

— Рома останется здесь, — заявляет Арслан, даже не пытаясь скрыть свое раздражение ко мне, — Рядом со своей семьей и с теми возможностями, которые мы сможем ему дать.

С чем-чем?..

Услышанное становится последней каплей, мгновенно вызывая во мне ярость. То есть семь лет они не хотели ничего знать о ребенке, а тут вдруг вспомнили о нем?

— С какими такими возможностями?! — вскакиваю со стула и буквально нависаю над мужчиной, — Какие возможности вы сможете ему дать? Вы вообще откуда такое слово знаете? — нервно усмехаюсь, — Где вы и возможности?!