Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 9

— Ты нарываешься, — зловеще тихо произносит Керимов, вставая со своего места и с грохотом роняя массивный стул позади себя, — Вместо того чтобы выслушать меня и поступить разумно, ты устраиваешь глупую истерику.

Как же он ошибается. Истерику я еще даже не начинала.

— Ну хорошо, — скрещиваю руки на груди и не прекращаю смотреть на него с вызовом, — Просвети меня, в чем гениальность твоей идеи?

Как-то незаметно в нашем общении пропала всякая вежливость. Но она здесь теперь неуместна, как и мое недавнее желание конструктивно поговорить с Арсланом.

Никакого конструктива не будет.

— Ты не сможешь одна вырастить мальчика, — начинает этот дикарь, — Не сможешь быть строгой и справедливой, когда это нужно. Не сможешь заложить в нем стержень, какой заложил бы отец. Данияра больше нет, и он бы хотел, чтобы я позаботился о Роме.

— Так заботься! Навещай его в Москве, звони, дари подарки по праздникам. Проводи с ним время, если так переживаешь за племянника, — продолжаю наезжать на него, — Я бы не стала препятствовать вашему общению, как не делала это все семь лет. Но это вы, — перехожу еще одну опасную черту, тыкая в грудь Арслана, — Сделали вид, что Рома для вас не существует. Вы сидели в своих горах и игнорировали наличие ребенка. А теперь что? Можно вот так просто отнять у меня сына?

— Так хотел Данияр…

— Чушь! — на мой крик точно скоро сбегутся все в округе, но я даже не думаю понижать тон, — Данияр меня предупреждал о вас, говорил, что ваши порядки дикие, — качаю головой, — Я ни за что не отдам вам Рому.

И в кабинете резко наступает тишина. Плотная, давящая — она не сулит ничего хорошего. По глазам Керимова отлично читается, что он уже все решил и не отступит.

— Я не спрашиваю у тебя разрешение, — говорит он, — Я предлагаю тебе мирно отпустить ребенка. Подготовить его и сделать ваш разрыв более комфортным. Я не чудовище и не хочу видеть слезы мальчика. Ты сможешь приезжать сюда, когда захочешь. На выходные или школьные каникулы.

Бред сумасшедшего продолжается и, похоже, не собирается останавливаться.

— Рома не сможет жить с вами. Он просто не захочет. Кроме того, я — его законный представитель. У сына моя фамилия, и к вам он не имеет никакого отношения.

— В свидетельстве о рождении ребенка в графе «Отец» указан мой брат, а все остальное решаемо, — парирует мне Арслан, и в карих, почти черных глазах, я замечаю огоньки усмешки, — Не думай, что полиция тебе поможет. Местным достаточно услышать мою фамилию, а федералы сюда не лезут.

Мне страшно. Дико страшно все это слушать, потому что раньше подобное я встречала только в сериалах. Страшно не за себя, а за Ромку, который мирно спит на втором этаже и даже не подозревает, какая буря разгорается здесь, на первом.

У меня только сын, а у Керимовых полный дом охраны, влияние в этом регионе и куча связей. Если Арслан прямо сейчас выкинет меня за порог, как обещал, то я ничего не смогу с этим сделать.

И про полицию он не врет. Только это не значит, что я сдамся под его напором.

— Он не захочет жить с вами, — мотаю головой, повторяясь, — Он не знает вас и боится.

— Я сделаю все, чтобы Рома привык к этому дому, — заверяет он, начиная будто убеждать меня, забывая про недавние угрозы, — Я понимаю, что твое материнское сердце волнуется за судьбу сына, но если ты поступишь разумно, то…

— Как ты себе это представляешь? — резко перебиваю его, — Утром мы проснемся, и я радостно сообщу Роме, что уезжаю в Москву, а он теперь будет жить с вами?

Вместо ответа — кивок, возвращающий волну возмущения.

Керимов больше не метает молнии из глаз. Теперь он смотрит на меня, как на глупого несмышленого ребенка, который отчаянно пытается доказать свою правоту, но все бесполезно.

— Или так, или утром он проснется, и его мамы не будет рядом.

— Ты хотя бы представляешь, какую травму нанесешь ему этим? Он еще вчера ложился спать с мыслью, что проснется и вместе с папой будет открывать подарки от Деда Мороза, — перехожу к последнему аргументу и начинаю давить на жалость, — Но вместо подарков Рому ждала дорога и новое чужое место, а следом новость, что его обожаемый папа умер. А дальше что? Сначала он потерял отца, а на следующий день маму?

Кажется, мой тон и слова попадают точно в цель — прямо в черствое сердце Арслана, потому что вместо очередного самоуверенного ответа он возвращается, поднимает стул. Садится и упирается лицом в ладони.

Долго так сидит, а еще молчит, усиливая в несколько раз напряжение между нами. Нет смысла продолжать этот спор. Надо тихо уйти, подняться к сыну, собраться и сбежать, пока Керимов устраивает мыслительный бой в своей голове.

Делаю один осторожный шаг назад, потом второй. Спиной дохожу до двери и, к сожалению, привлекаю внимание Арслана.

Мужчина отмирает, поднимает на меня бесконечно уставшие глаза и произносит:

— Не думай, Татьяна, что я купился на твои слова. Меня очень сложно разжалобить. У тебя есть сутки, чтобы придумать легенду для Ромы, почему ты должна уехать и оставить его. Иначе именно ты будешь виновата во всем, что переживет этот ребенок в случае вашего неожиданного расставания.