Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 10

— Рома, — влетаю в комнату и начинаю активно будить сына, — Ромочка, — аккуратно трясу его за плечо, — Вставай, дорогой.

Тело меня не слушается. Каждый сантиметр кожи покрыт противными мурашками, а мышцы с трудом справляются с дрожью. Стоило покинуть кабинет Арслана, как вся бравада куда-то делась, уступая место дикой панике.

— Мааам, — ворчит ребенок, отмахиваясь от моих рук, — Я сплю…

— Ромааа, — против воли повышаю голос, — Вставай! Мы уезжаем прямо сейчас.

Найду попутку или пойду пешком. Плевать! Если не уйду прямо сейчас, утром точно не смогу это сделать.

— Татьяна! — врывается в комнату Фатима, пока я безуспешно пытаюсь поднять сына. Как назло, именно сейчас он решил не слушаться меня, вынуждая переходить на крик.

— Мы уезжаем, — шиплю на нее, соскакивая с кровати к шкафу, где висит наша верхняя одежда, — Рома, вставай! — со всей строгостью повторяю сыну, и, к счастью, тот поднимается.

— Ромка, ложись… — закрывает его одеялом Фатима, пока я ношусь по комнате, складывая наши вещи в одну кучу у двери.

Отрываюсь от своего занятия, подхожу к кровати и срываю к чертовой матери это одеяло, откидывая его на пол. Рома испуганно вскакивает на ноги, потому что никогда не видел мать в таком состоянии, а Фатима, к ее счастью, молча отходит в сторону.

Внутри меня тут же просыпается совесть, ведь эта девушка столько сделала для нас. Как минимум она была добра и помогала с Ромой. Но совесть просыпается только на секунду, потому что в следующее мгновение я считываю с лица Фатимы не растерянность, а сочувствие.

— Ты все знала?!

— Я просила тебя не приезжать! — теперь очередь Фатимы шипеть на меня, — Я предупреждала, что ничем хорошим ваш приезд не закончится!

— Рома, собирайся, — на секунду отвлекаюсь на сына, — Надевай всю одежду, обувь и куртку. Мы уезжаем.

— Но…

— Собирайся, — умоляюще прошу его, перебивая возражения, и он слышит меня, молча кивая.

Вещи собраны, я собрана. Не буду забирать чемодан — с ним мы далеко не уйдем. Достаточно документов и денег, а вещи купим в Москве, когда вернемся туда живыми и здоровыми.

— Татьяна! — хватает меня за руку Фатима, — Куда ты собралась ночью с ребенком? Там холодно, и через час обещают снег с дождем. Одумайся, пожалуйста…

— Это ты одумайся! — вновь перехожу на крик, но тут же сбавляю громкость, чтобы никто не прибежал на помощь Фатиме, — Это вы хотите забрать у меня ребенка. Просто так! Потому что вам захотелось!

— Я не хочу, — чуть ли не плачет она, вцепившись с меня обеими руками, — Это не моя идея. И мама с братом бы вас отпустили, если бы не Да…

Рома готов и жмется у двери. Я уже в обуви, осталось накинуть пальто, и можно выходить.

— Фатима! — толкаю девушку, чтобы освободиться от ее захвата, — Мне все равно, кто что хочет или нет. Я вам Рому не оставлю.

К сожалению, наш диалог доходит до сына, и в следующее мгновение в его голове взрывается осознание происходящего.

— Я не останусь здесь, — еле слышно двигает губами Ромка, бледнея на наших глазах, — Не останусь…

— Не останешься, конечно, — начинаю успокаивать его, присаживаясь перед ним на колени, — Поэтому мне нужна твоя помощь. Мы сейчас тихо и аккуратно выйдем из дома и пойдем до трассы ловить автобус. Хорошо?

Идиотский план. Безумный и максимально непродуманный. Ну куда я сейчас попрусь с ребенком? Не зная местности и расстояний.

А если на трассе не будет машин? А если ради нас никто не остановится? В любой другой ситуации я бы покрутила у виска и никуда не пошла, да еще и с ребенком.

Но у нас нет выбора, поэтому в одну руку я беру детскую ладошку сына, а в другую — свою сумку со всеми важными вещами. Чемодан останется у Керимовых — пусть хоть выкинуть, хоть сожгут его.

— Татьяна, подожди, — бросается ко мне Фатима в коридоре, — Вот, держи.

В моих руках оказывается ключ от машины.

— Что…

— Умеешь водить?

— Да, — энергично киваю, чувствуя облегчение.

Рано радоваться, но с машиной у меня больше шансов сбежать из этого ада.

— Я не враг тебе, Татьяна, — тараторит Фатима, — Я больше всего хочу, чтобы вы с Ромой вернулись к себе домой, поэтому сейчас…

И сестра Данияра за минуту успевает рассказать мне целую инструкцию, как незаметно покинуть их дом.

Хватаю сына и веду его не к центральному входу, а запасному через кухню. Работники давно спят, поэтому на нашем пути ни души.

Пока мы пробираемся к выходу, где нас ждет припаркованный кроссовер Фатимы, сама девушка возвращается в кабинет Арслана, чтобы отвлечь его, давая нам фору на побег.

На улице удивительно тихо, будто с последней молитвой вся деревня погрузилась в сон. А еще темно, что странно. Точно помню, что по всей территории стояли фонари, и мы даже натыкаемся на один из них, пока идем к боковой калитке ворот.

— Сюда, мам! — с энтузиазмом шепчет Ромка, показывая мне пальцем на скрытую дверь в заборе.

Кажется, он воспринимает наш побег, как игру, но так даже лучше. Хуже, если бы ребенок бился в истерике и замедлял нас.

— Идем, — шепчу ему в ответ, выдавливая улыбку, — Вот так, — открываю дверь и помогаю Ромке перепрыгнуть через высокий порог.

Выхожу следом и даже не оборачиваюсь, чтобы прямо сейчас начать забывать это место. Права была мама — куда я вообще поперлась! Еще и с ребенком.

Но сожалеть буду в Москве, а пока мы находим машину Фатимы и радуемся, что девушка заранее сняла ее с сигнализации, чтобы звук не привлек внимание охраны. Удачно еще то, что кроссовер стоит не у центрального входа, а в кромешной темноте за деревом.

Завожу машину, включаю дворники, чтобы немного убрать иней с лобового стекла, и не замечаю, как воздух вокруг нас постепенно становится гуще и зловещее. Словно тьма подступает со всех сторон.

— Мама! — оглушает меня детский… нет, не крик. Самый настоящий вопль, но среагировать я не успеваю, потому что кто-то резко открывает дверь с моей стороны и вытаскивает меня на улицу.