Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 13

Арслан

Синоптики обещали дожди и снег всю неделю, но, кажется, обманули, и я впервые этому рад. Не люблю зиму и холод. Несмотря на то что в нашем регионе редко бывает настоящая зима с сильными морозами, я все равно каждый год жду весну.

Наверное, потому, что весной день рождения мамы. Мое последнее самое чистое и доброе воспоминание среди этого мрака.

Откидываюсь на спинку плетеного кресла и в который раз перевожу взгляд от костра на окно на втором этаже. На часах девять, но там горит тусклый свет — вероятно, от прикроватного светильника.

После «экскурсии» в детскую, которую Данияр готовил для сына, Татьяна замкнулась в себе. Не плакала, не ругалась, а просто молча вернулась в свою комнату, забрав по пути Рому.

Они не стали спускаться на ужин, но мы и не требовали. Несмотря на неприкрытую ярость в глаза Айны, вечер прошел спокойно.

Однако это спокойствие, как и теплая безветренная погода сегодня, — лишь затишье перед бурей.

«Что ты наделал, брат? Зачем оставил меня одного разгребать твои проблемы?»

Я превратился в бесчувственный камень в день гибели Данияра. До сих пор не проронил ни слезинки из-за его смерти. Не выплескивал свою ярость, которая давно переливается из кроев.

Я не позволял себе горевать, потому что нужно решать вопросы семьи. И этих вопросов с каждым днем будет все больше и больше.

— Не замерз?

Поднимаю голову и встречаюсь с беспокойством на лице Айны. Странно, что и она не спит в такое время. Обычно мачеха после ужина запиралась в своей комнате и не показывалась до раннего утра.

— Проходи, — киваю на соседнее кресло в ожидании непростого разговора.

Радует, что Айна восприняла возвращение Татьяны спокойно. Она не рада этому. Уверен, впереди меня ждет много криков и скандалов между двумя женщинами, но сегодня стоит благодарить Аллаха, что в доме тихо.

— Ты знаешь, что Лайлу забрали родители?

Только я разобрался с одной женщиной Данияра, как теперь мне нужно разбираться еще и с Лайлой.

— Знаю, — на секунду прикрываю глаза, чтобы справиться с новой вспышкой головной боли, — Охрана доложила.

— Не надо было ее отпускать…

— Я не могу держать Лайлу Догаеву в своем доме силой. Меньше всего мне нужны сейчас новые проблемы с ее отцом.

— Тогда не надо было приводить в дом эту русскую! — не сдерживается Айна, — И Лайла уже не Догаева, она Керимова! Моя дочь и полноправная хозяйка в этом доме, в отличие от этой шл…

— Айна, — в моих глазах сверкает опасный огонь.

Я прекрасно понимаю, чем рискую, приводя Татьяну в наш дом. Но когда на весах собственное благополучие и благополучие маленького мальчика, выбор очевиден.

Как, где, в каком формате — я пока мало представляю, что делать с Татьяной, но сегодня они с Ромой будут вместе, залечивая раны друг друга.

— Лайла вернется, — успокаиваю женщину, — Пусть временно поживет с родителями, если так хочет. Но девушке придется вернуться, если в ее животе растет твой внук.

Мы точно не знаем, беременна ли моя невестка — слишком мало времени прошло. Но если беременна, адская боль в моей голове не стихнет до скончания веков.

— Этот брак должен был положить конец многолетней вражде, — тихо произносит Айна, вместе со мной гипнотизируя огонь в костре, — Союз Керимовых и Догаевых ознаменовал бы мир и процветание в первую очередь для нас, а теперь… — вздыхает она, — Теперь в моем доме живет эта… женщина, а Догаевы ни за что не упустят возможность обратить ситуацию в свою пользу. Адам пойдет войной на нас, и внука мы никогда не увидим.

Вражда с кланом Догаевых возникла еще до рождения моего отца и даже деда, не говоря о нас с Данияром. Не поделили ресурсы и территории — обычное дело в этом регионе, которое превратилось в кровопролитную борьбу.

Сначала, в период беззакония, это были перестрелки, поджоги и подставы. Позже к ним добавились проверки из налоговой, вечное перетягивание на себя договоренностей с правоохранительными органами, и только моему отцу удалось помириться с Адамом.

Ценой этого хрупкого мира должна была стать моя свадьба с Лайлом Догаевой. О браке, как это принято, договорились еще в момент младенчества девушки, но Лайла выросла и выбрала не меня.

— Дай, Аллах, она ждет мальчика, — добавляет Айна, — Тогда Адаму придется вернуть дочь в наш дом. Старейшины его заставят, и у нас родится долгожданный наследник. Первенец…

— У нас уже есть наследник и первенец.

Рома больше не будет обделен нашим вниманием. Ни финансово, ни внутри семьи. Осталось выиграть новый бой с Татьяной и дать ему наконец нашу фамилию.

— Сын русской никогда не станет главной клана! — ожидаемо шипит на меня Айна, вскакивая с места, — Пусть живет в этом доме, учится и растет среди наших традиций, но к управлению бизнесом…

— Акции компании будут в равных долях принадлежать всем наследникам Керимовых.

Прошли времена, когда мальчики старшей жены обладали большими правами, чем остальные дети. Когда девочки оставались в тени, и о них вспоминали только с наступлением подходящего возраста для брака.

Главой семьи станет не Рома или не вероятный сын Лайлы, а тот, кто этого будет достоин. Кто будет работать на благо всего клана и компании, разделив прибыль с братьями и сестрами.

— Ты слышишь себя? А если Догаев узнает о твоих планах?

— Пусть! — тоже встаю с места и без тени сомнения заявляю, — Теперь Рома мне как сын, и никто не посмеет тронуть пальцем этого ребенка.