Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 14

— Ромка, доброе утро! — с радостной улыбкой встречает нас Фатима, когда мы с сыном заходим в гостиную, где уже накрыли стол.

Я не хотела есть. Как услышала от Айшат, что сама Айна Керимова ждет нас внизу на завтрак, так весь аппетит куда-то пропал.

Но Рома, в отличие от меня, пришел в себя достаточно быстро, а еще дико проголодался, поэтому мы быстро собрались и спустились на первый этаж.

Завтрак так завтрак.

Сразу после я найду Арслана, чтобы обсудить наш отъезд с Ромой. Надеюсь, и этот разговор не закончится новым скандалом и угрозами.

— С сегодняшнего дня моего внука зовут Рамзан, — заявляет Айна, как только мы садимся за стол.

Сегодня она сидит во главе. Вся в черном, но без платка. Высокая, стройная и статная, но такая стерва.

— Как? — смотрю почему-то на Фатиму, а девушка в ответ пожимает плечами.

— Рамзан Керимов, — громче повторяет Айна, — Звучит красиво и гордо. Как подобает внуку Ахмета Керимова.

— Рамзан, — непонимающе шепчет Рома, поворачиваясь ко мне, — Какой еще Рамзан?

Красивое имя, не спорю, но для какого-то другого мальчика.

— Вы, надеюсь, шутите?

— Отчего? — выгибает черную бровь Айна, — Когда мальчику будут менять фамилию, поменяют и имя. Керимов Рамзан Даниярович.

Мальчику.

Не внуку, не ребенку, а мальчику! В голосе этой женщины нет ни капли тепла, когда она говорит о Роме. Лишь какой-то холодный расчет, словно мой сын для нее — трофей.

— Айна, — непроизвольно вздыхаю, — Моего сына зовут Рома, и это не изменится. Более того, это имя выбрал для него Данияр.

Когда родился Рома, мы долго думали, как его назвать. С одной стороны — Данияр перебирал кучу восточных имен, а с другой — мы планировали указать в свидетельстве о рождении ребенка мою фамилию, поэтому выбор пал на красивое и нейтральное имя.

Никакого Рамзана. Человек семь лет живет с одним именем, а тут вдруг новоиспеченная бабушка так активно взялась за своего внука, которого ранее не желала знать.

— Мне доложили, что Арслан показал тебе детскую, — усмехается стерва, зная, куда бить, — Понравилась комната? Я хочу, чтобы Рамзан переехал туда сразу после завтрака. Мой внук будет жить рядом со мной. В комнате, которую так тщательно готовил его отец.

Естественно, ни о каком завтраке больше нет и речи. Кусок не то, что в горло не лезет, запах и вид еды провоцирует тошноту, а еще странное головокружение.

В той комнате я провела, наверное, целый час, рассматривая каждую деталь и пытаясь убедить себя, что все это ложь.

Очередная манипуляция, придуманная Арсланом.

Но чем дольше я находилась там, тем болезненнее становилось понимание, что подготовкой комнаты занимался именно Данияр. Никто другой не знал, что у Ромы один размер брюк и совершенно другой размер рубашек и футболок. Что обувь ему нужна только с ортопедической стелькой и только определенной фирмы.

Оставалось одно — понять, как мой любимый мужчина планировал украсть ребенка. Приехать и насильно забрать его у меня, ничего не объяснив? Или выкрасть из школы?

Почему бы нет. Наш классный руководитель знает Данияра и без проблем отдала бы сына ему после уроков.

— Мам, — подает голос Фатима, замечая, как сильно мрачнеет мое лицо, — Давай не будем давить на ребенка. Если он хочет оставаться в комнате Тани…

— Это исключено! — рявкает на нее Айна, а я краем глаза замечаю, как вздрагивает Рома, — Мальчику уже семь лет. Наши мужчины в этом возрасте охотятся наравне со своими отцами и могут оседлать коня закрытыми глазами, а ты предлагаешь ему спать с мамой в одной кровати, как младенцу!

Никаких больше завтраков вместе с этой чокнутой! И никаких завтраков в этом доме.

— Вообще, — продолжает моя несостоявшаяся свекровь, — Хватит и тебе прятаться за стенами этого дома. Когда пройдет траур по моему сыну, ты выйдешь замуж.

— Мам… — охает Фатима, и я как будто чувствую ее шок вперемежку с болью.

— Присмотрись к одному из сыновей Адама Догаева, — не щадит ее Айна, — Кажется, Тахир не так плох. В феврале пригласим их к нам на…

— Тахир Догаев окончил девять классов, и то благодаря деньгам своего отца, — перебивает ее Фатима, — Он грубый, необразованный… — и тут девушка переводит взгляд на меня, — Таня, как вы называете таких людей?

— Быдло, — с едва заметной улыбкой подсказываю ей, вспоминая любимое слово мамы.

Не грубиян, а именно быдло — так Надежда Петровна любит называть всех, кто переходит ей дорогу.

— Зато они богатые и из влиятельной семьи! — аж выпучивает глаза Айна, придавливая дочь своим тоном, — Один брак с Догаевыми уже закончился ничем, — многозначительно произносит она, почему-то поглядывая в мою сторону, — И если мы сейчас не исправим ситуацию, выдав тебя замуж за одного из них, то между нашими семьями вспыхнет новая война.

Нельзя вмешиваться в дела чужой семьи. Мама бы не одобрила мое поведение, но Фатима столько сделала для нас за эти дни, что я просто не могу промолчать.

— Вам не жалко своего ребенка? Неужели Фатима не достойна выйти замуж за того, кого полюбит?

На мгновение в гостиной воцаряется гробовая тишина. Фатима, по любимой традиции всех женщин в этом доме, опускает глаза на свои колени, а Айна удивительно спокойна.

Я ожидала, что она сделает выговор или заорет, но нет. Женщина даже начинает улыбаться, но я не дура. Прекрасно понимаю, что в ее улыбке нет ничего хорошего.

— Тебя мы тоже выдадим замуж, Татьяна, — выдает она, не переставая изображать радость, — Сначала ты примешь ислам, станешь достойной мусульманкой, а после выйдешь замуж за Расула. Он работает моим водителем и как раз ищет себе вторую жену. Думаю, ты ему понравишься.