Жестокий Кавказ. Русская жена

Глава 19

Арслан

Она влетает в кабинет, словно разъяренная фурия — лицо покраснело от гнева, а глаза метают молнии в мою сторону.

В платье Фатимы и с едва влажными волосами. Наверное, только после душа, и этот факт заставляет мою кожу зудить от непонятных эмоций.

Можно постоянно напоминать себе, что Татьяна чужая, не нашей крови. Она девять лет была с моим младшим братом и даже родила ему сына, но чем чаще эта женщина рядом со мной, тем сложнее сопротивляться.

Это не любовь, не искра и не влечение. Я никогда не был легкомысленно влюбчивым, даже к красивым женщинам. Однако нельзя отрицать, как меняется атмосфера между нами, когда эта женщина рядом.

Воздух становится тяжелым и плотным, звуки замедляются — она передо мной, и глаза больше не принадлежат мне. Они против воли смотрят только на нее.

Я совершаю ошибку. Женитьба на «русской любовнице Данияра», как ее здесь называют, разрушит репутацию нашей семьи, но одновременно с этим поможет защитить ее и Ромку.

— И что это было? — обвинение с порога, будто это я взорвал машину Фатимы, — Мы не в девяностых, чтобы вот так просто взрывать машины средь бела дня!

— Согласен, — стараюсь говорить сдержанно и кивком прошу Таню сесть, потому что от ее громкого голоса и активной жестикуляции у меня начинает болеть голова.

— С чем ты согласен? — новое обвинение, — Твоих рук?

А вот это она зря.

Я считаюсь достаточно сдержанным человеком, и новость о браке хотел донести мягче, но Татьяна умеет разжечь во мне злость за долю секунды.

— Думаешь, — черты лица становятся острее, — Я способен убить свою сестру, ведь это была машины Фатимы, а еще невинную женщину с ребенком? Моим племянником?

Слова доходят до цели и сбавляют жажду расправы в глазах Татьяны, но она — это она. Девушка быстро берет себя в руки, возвращаясь к боевому настроению. Будто я — ее личная красная тряпка.

— Я уверена, — шипит она, — Что ты не мог отпустить нас так легко и просто. Убивать не хотел, а вот напугать вполне возможно.

Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку стула. Достаточно с нас прелюдии, пора переходить к главному. Я на двести процентов уверен, что Татьяна откажет. Заорет, пригрозит всем, чем сможет и, хлопнув дверью, сбежит к сыну.

Только глотнула свободу, а теперь вынуждена стать моей женой. Участь малозавидная, но ей придется смириться.

Я готов к любой реакции. Пусть привыкает к мысли, что в ближайшее время возвращение в Москву ей не светит.

— Ничего, — произносит девушка, опережая меня, — Сегодня Рома уже уснул от успокоительного Фатимы, а завтра мы уедем отсюда на обычном автобусе. Никто не станет взрывать его, потому что внутри будут и другие пассажиры.

Как же она ошибается. Были времени, когда и автобусы взрывали, наплевав, что в них всегда ездит много людей.

К счастью, это все в прошлом, но сейчас проблема в другом — Татьяну просто не посадят на него. Догаев первым делом с помощью своих людей разнес по поселку ложные слухи, очернив девушку.

Здесь она — пусть незаконная, но женщина Данияра, мать его первенца, но за воротами ее репутация хуже, чем у гулящей женщины. И за всеми переживаниями последних дней мы не успели остановить это безумное сарафанное радио.

— Мои враги распространяют про тебя нехорошие слухи… — пытаюсь вновь сменить гнев на милость, — Поэтому ни один водитель не посадит вас к себе в автобус.

— Тогда ты отвезешь нас.

Не просьба, очередной приказ. Хоть бы «пожалуйста» сказала.

— Не отвезу, — качаю головой, готовясь выслушивать новую порцию обвинений.

Татьяна ожидаемо вскакивает с места и начинает ходить туда-сюда, шлепая по полу босыми ногами.

— Я поняла, — говорит она будто сама с собой, — Удобно, не спорю. Напугал нас до смерти, а теперь будешь манипулировать, чтобы мы послушно сидели в заточении. Только что тебе сделал мой сын? Ладно, можете называть меня шл***й, подстилкой, неверной или как у вас принято? Но Рома не заслуживает всего…

Я пытался.

— Ты продолжаешь обвинять меня? — взрываюсь и тоже встаю, — Твое несостоявшееся похищение, взрыв и сплетни устроил не я! Это делают Догаевы, — не хотел обрушивать на нее еще и эту новость, но придется, — Семья Лайлы, которая в данный момент носит ребенка от моего брата.

Надо было сразу рассказать ей обо всем. И не просто рассказать, а попросить Лайлу принять участие в этом разговоре. Обсудили бы все, как взрослые люди, тогда не было бы этих распрей между нашими семьями.

— Что?..

— Лайла передала Айне, что у нее задержка, — говорю тише, — На этой неделе они поедут к врачу сдавать анализы.

— Так быстро…

Видно, что Татьяна еще не отошла от новости о свадьбе Данияра, а теперь я вынужден вывалить на нее информацию про ребенка.

— Цель Догаевых — Рома, — намеренно добиваю ее, чтобы привести в чувства, — Тебя они будут просто травить, всячески унижая, а Рому захотят убрать со своего пути. И у нас есть только один выход…

— Рома не имеет никакого отношения к вам, — мотает головой девушка, — Он не возьмет ни копейки ваших денег. Мы уедем в Москву, и я сделаю ему новое свидетельство о рождении. Дам свое отчество, а в графе отца поставлю прочерк.

— Не поможет. Вам уже не выбраться из этой западни. Неважно, какая фамилия указана в бумажках. Он — Керимов, а остальное для наших врагов не имеет значения.

— Какое у тебя предложение? — резко переключается Татьяна, вспоминая мои недавние слова.

Момент, от которого у меня перехватывает дыхание. С детства я знал, что в моем браке не будет любви. Уважение, защита, доверие — возможно, но только не любовь.

Сначала отец хотел женить меня на сестре Адама, но та стала женой арабского шейха. После родилась Лайла, и я был уверен, что стану ее мужем. Однако девчонка капризами добилась того, чтобы это место занял Данияр.

Брак — это выгода, партнерство, как в бизнесе. Причем в наших краях это партнерство не на уровне мужа и жены, а на уровне отцов.