Жестокий Муж. Снова будешь Моей

15

Мы больше не говорим с Инной, я просто ложусь у нее на диване и бездумно пялюсь в экран. Подруга увлеченно смотрит фильм, а я… я просто в какой – то прострации. Картинки меняются на экране, но сути я не понимаю, смысл не доходит…

Уже и фильм заканчивается, идут субтитры, как телефон вибрирует на столе, бросаю взгляд и каменею, долго не решаюсь взять трубку.
- Твой отец звонит…

Проговаривает подруга с опаской глядя на меня. Сердце делает глухой удар. Интуитивно будто чувствую, что разговор будет тяжелым. Я не готова ни к чьим нотациям, тем более отцовским. Но все равно отвечаю:

– Да, пап…

– Лиля, – голос отца, как и всегда, хрипловатый, строгий, будто обточенный годами власти, – Почему я узнаю о проблемах твоего мужа из прессы, а не от тебя?
– Пап, какие проблемы? – устало выдыхаю, вскидывая брови, обращаю взгляд на притихшую Инну.
– Не делай вид, что не понимаешь! Говорят компания Верховцева попала под проверку! Это опасно! Я так же вложился в проект твоего мужа, у нас можно сказать совместное предприятие!

“Совместное предприятие” – тянет расхохотаться… это он так говорит про то, что я стала гарантом его сделки с моим мужем?!

- Я не намерен подчищать за вашим семейством.
– “Вашим семейством”? – горько усмехаюсь. – А я думала, что ты мой отец, который всегда думает о моем благе, ведь таков родительский долг, разве нет?!
– Лилия! Твой брак, – резко отвечает отец, – заключен не ради прогулок по парку, а ради союза, который должен укрепить обе стороны! Ты все должна понимать!
Молчу. Каждое его слово удар… Я уже знаю, что дальше отец будет вещать о долге, о расчетах, о том, что чувства это роскошь, что моя брак сделка...

И только я идиотка этот брак не рассматривала, как сделку, для меня он стал чем – то большим, для меня… он стал настоящим… Но теперь, после всего, что я видела, эти фразы режут особенно больно.

– Папа, давай так, если у тебя есть вопросы, решай с Верховцевым, хорошо?!

Отвечаю горько, проглатываю ком и перевожу взгляд на затихшую Инну, которая наблюдает за моим разговором с отцом.
– У тебя усталый голос, – вдруг произносит папа, – ты плакала?
– А что сделаешь, если скажу, что да?! Плакала!
– Дочь, – отец делает паузу, будто подбирает слова, – я понимаю, тебе трудно. Но если твой муж оступился, не время устраивать истерики. Держи лицо. Верховцеву не устраивают сцен. Это не тот мужик. Твое дело быть достойной женой, хранительницей очага, чтобы твой муж не передумал и не решил, что пора заканчивать наш договор!

Стискиваю зубы. Меня уже потряхивать начинает от такого снобизма! От всего этого ужаса! Черт возьми! Кажется, что мой мир рушится, как карточный домик!
– Значит я, всего лишь дополнение к сделке?! Инструмент для выгодных связей?
– Лиля, не начинай. Ты слишком эмоциональна. Это мешает тебе мыслить здраво.
– А может, вы все слишком безэмоциональны?! – срываюсь. – Вы торгуете людьми, папа! Жените, разводите, сливаете компании, будто это шахматные фигуры! А я не хочу так! Я не фигура! Я человек! Слышишь?!

Отец явно недоволен, потому что на том конце тишина. Только тяжелое дыхание моего родителя, который кажется адски не доволен своей дочерью!
– Когда ты закончишь драму? – спрашивает холодно. – Ты знала, во что ввязываешься. Этот договор выгоден всем!
– Правда? – усмехаюсь сквозь комок в горле. – А как назвать разговор, где ты сказал: «Либо ты выходишь за Богдана, либо мы теряем все»?!

Молчит. Ничего не говорит. Я явно действую не по сценарию собственного отца. Мне гадко и больно, невыносимо плохо. С каждой секундой все гаже.

Мерещится, что я даже запах нечистот чувствую в которые меня с размаха опускают.
В трубке раздается тяжелый вздох, наконец проговаривает:
– Ты слишком эмоциональна.
– А ты слишком бездушный!

– Что ты собираешься делать? – наконец спрашивает отец.
– Если скажу, что раздумываю уйти, что ты ответишь?!
– Откуда? Из семьи?
– Из клетки.
Эти слова звучат громче, чем я ожидала. В ушах звенит, но я продолжаю:
– Я больше не хочу жить по чужим договорам. Меня не волнуют твои дела с моим мужем! И уж тем более не стоит предъявлять мне, если ты не доволен тем, что Богдану плевать на тебя и твое мнение!

Кажется, что что – то на той стороне грохается, возможно отец швырнул что – то в стену, так как не привык, чтобы с ним разговаривали в подобном ключе, а мне плевать, ей богу, плевать, остыло все это, а может виной всему сообщения от неизвестного номера, которые показывают, что я превратилась в мышь, которую никто ни в грош не ставит!

Муж изменяет, а родной отец… родной отец подложил под выгодного олигархе, в итоге все в выигрыше, одна я полная дура по всем фронтам!

– Лиля, ты совершаешь ошибку, – говорит ровно, но теперь в голосе больше стали, - ты должна думать о семье, о том, что важно для всеобщего блага!

- Всеобщего блага?! Отлично! А кто обо мне подумает?! Кто подумает о…

Замолкаю, в ужасе понимаю, что чуть не сказала “кто подумает о моем ребенке?!”…
– Ты обязана думать о семье!

- Хорошо. Папа, я поняла! Как раз о семье и буду думать! О моей семье…