Жестокий. Попробуй, сломай!

Глава 1

— Тварь такая! — мачеха с размаху ударила мне по губам, затем толкнула, и я, не удержавшись на ногах, упала на пол. Однако, даже снизу вверх продолжала взирать на нее, как дикая, голодная собака, готовая цапнуть, если сунет руку.

— Она сама напросилась, — хмыкнула я, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус. Провела ладонью и обнаружила кровь. Ну и ладно.

Пофиг.

— Нет, ты глянь на нее! Еще и огрызается! — душная, полная Глория обмахивалась телефоном, пытаясь устранить блеск пота на лбу. Разговор со мной доставлял ей неимоверный стресс и повышенную потливость. — Петр! Иди сюда! Твоя дебилка снова за старое!

Я уселась на полу и меланхолично наблюдала, как отец выходит из кабинета и идет к нам по коридору. Ему все равно, что чужая мне женщина распускает руки.

— Что на этот раз? — сложил руки на груди. На жену посмотрел мягко, почти с теплом, а на меня с привычным раздражением. Понятно, что я не могу ожидать чего-то хорошего.

Теперь все не так, как раньше.

Если бы только мачеха поделилась секретом, где закупила тонну приворотного зелья, я бы уже разбогатела. Будучи закомплексованной женщиной за тридцать она имела огромное количество косметики, а бьюти мастера напополам со стилистами делали из нее нечто похожее на гламурную пышку с остервенелым взглядом и ненатуральным блондом.

— Виолетта снова подставила меня, — перебила я мачеху. Она злобно зырнула на меня в ответ, как на валяющееся на полу г....

А что? Мне итак никто не поверит. Не знаю, зачем я продолжаю эти попытки достучаться.

Может, надеюсь на что-то...

— Она избила мою дочь! — взвизгнула Глория.

Я промолчала. Виола тогда, мерзко хихикая, сожгла мамино фото из альбома. Я собиралась сделать тоже самое с волосами этой стервы, но в комнате появилась ее мать и выволокла меня сюда.

— Не начинай, — устало сказал отец, но не на меня посмотрел, а на нее. — Тебе нельзя волноваться. Давай ты не будешь кричать.

Его голос стал мягче, почти заботливым. Для нее. Всегда для нее.

— А ей можно?! — она вскинула руки, театрально округлив глаза. — Петр, ты не понимаешь, это уже переходит все границы! Она провоцирует, издевается над Виолой, делает, что ей вздумается! Может, ты начнешь принимать меры, а не баловать ее?

Он перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как воздух становится разряженнее.

— Это правда?

— Нет, — просто ответила я.

Он медленно и неудовлетворенно выдохнул, словно ожидал другого ответа. По глазам уже видно, что не поверил. Зачем спрашивал тогда?

— Ты должна понять, Эва. Глория сейчас в положении. Любой стресс опасен для ребенка. А ты постоянно ее выводишь. Она же твоя мама...

— Она мне никто! — рыкнула я и поднялась, сохраняя между нами расстояние хотя бы в метр. Никто не заменит ее, тем более, мама не умерла! Почему-то никого не волнует этот факт.

— Не нужно так о ней, — тон его голоса похолодел. — Она моя жена, значит — твоя новая мама. А Виолетта твоя сестра, разве ты не хотела сестру?

— Такую дрянь еще найти где-то надо... — пробурчала одними губами, но Глория, что стояла ближе ко мне, все услышала и снова начала визжать.

— Она даже тебя не уважает, милый! Разберись с ней уже!

Она тяжело вздохнул, словно я была единственной проблемой в этом доме. И весьма трудной, ну просто обуза какая-то. Схватился за переносицу, прикрыв глаза, и поморщился.

— Люби-и-мый, — пролебезила, вцепившись в его локоть, — может, стоит ее отправить туда, куда я тебе предлагала? Отличное место, прекрасное образование и дисциплина!

— Может и стоит... — подвигал желваками, словно прожевал ее предложение. Затем, видимо, решившись, уверенно посмотрел мне в глаза. — Сегодня ты сидишь в комнате без ужина. Собирай вещи, послезавтра едешь в Империал. Это хороший частный университет, отличный выбор направлений...

— Стой, пап, ты отправляешь меня... в интернат?? — в районе груди похолодело. Я наслышана об Империале, это местная страшилка для одиннадцатиклассников.

— Я бы назвал это пансионатом, — лаконично уточнил. Его жена прямо расцвела вся после его решения. Стала усердно поглаживать животик и улыбаться мужу, поддерживая его в этом решении.

— Мне стукнуло восемнадцать, и я собиралась поступить в другое место, — несогласно мотнула головой. Черта с два они меня засунут в эту колонию для богатеньких.

Он рассвирипел и залепил мне пощечину:

— Ты и правда еще не вышла из переходного возраста. Я уже решил, что ты туда едешь!

На глазах чуть не появились слезы, но я привычно удержала их.

— Я совершеннолетняя! Могу выбирать, где учиться, сама! И я..

— Тогда и мы так же можем выбирать, продолжать содержать твою мать на ИВЛ или отключать. Сколько там, говоришь, она уже в коме? Надежды уже нет ведь, да? — ядовито прервала мачеха, надменно улыбнувшись. Она уже ощущала вкус победы.

У меня опустились руки.

Надо же, хладнокровно надавила на самое больное.

Моя любимая мама... ее жизнь зависит от человека, который при все еще живой ей нашел себе другую, и его новой пассии, которой, что мама, что я встали костью в горле на пути к ее новой семье.

— Окей, — безразлично согласилась, с наступающей апатией опустив взгляд в пол. Даже если сбегу, не смогу оплачивать ее лечение. — Сделаю, как хотите...