Жестокий. Попробуй, сломай!

Глава 12

Может... вообще не выныривать?

Впрочем, вряд ли мой трупик что-то изменит. Никого не накажут, даже концов не найдут. Сама пришла, сама утопилась, да, так и скажут.

Я нехотя выплыла на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Еле откашлялась, и в этот момент наши с Яром взгляды встретились. В его глазах больше не было торжества. Была... усталость. Та же пустота, что зияла теперь и во мне.

Яр медленно подошел к краю и присел на корточки.

— Как водичка? — хладнокровно спросил.

Я держалась на плаву в полуметре от него, усиленно двигая ногами, чтобы снова не пойти на дно, и в этот раз с концами. Вот-вот мыщцы судорога сведет от холода. Но я молчала, лишь гневно смотрела в ответ. Пусть не думает, что я сейчас хоть на секунду уступлю. Даже сейчас нет.

И в этот момент мне показалось, что его губы тронула легкая улыбка. Впрочем, пока тебе в лицо бьют светом фонариков, особо ничего не разглядишь. Он выпрямился и повернулся к толпе, которая упивалась чужим бессилием и страданиями, не переставая комментировать и выкрикивать:

— Да добивай ее!

— Пусть снова нырнет!

— На, пусть тоже поплавает! — и кто-то пнул в воду мою кофту.

Какое-то время он стоял спиной ко мне, совершенно не шевелясь. Появилось даже ощущение, что он закрывает меня от камер, но этого, конечно же, не может быть.

— Все. Валите, — голос Яра прозвучал требовательно и безэмоционально, — Выключайте свои мобилки и по кроваткам.

По залу прокатился недовольный гул, но возразить никто не осмелился. Полина что-то недовольно пробормотала, но Катя дернула ее за локоть. Толпа начала рассеиваться, фонарики пропадали, оставляя нас в темноте, освещаемой лишь лунным светом из длинных, на всю противоположную стену окон.

— Давай, брат, жду тебя на улице, — хлопнул по плечу Алекс и, сунув руки в карманы, ушел за последними, шуганув тех, кто задержался.

Буквально через пять минут здесь уже остались мы вдвоем. Только мы и тишина.

— Хватит с тебя, — произнес он тихо, и в его голосе не осталось ни злорадства, ни гнева. — Вылезай.

Молча моргнула. Еще одна уловка? Опять толкнет?

По нечитаемому взгляду было ничего не понять. Но вряд ли такой, как он, пожалел о своем решении. Значит, Яру просто наскучила эта игра. И он, словно прочитав мои мысли, тяжело вздохнул и провел рукой по лицу,... протянув руку.

Я недоверчиво смотрела то на его руку, то на лицо. В полумраке его черты казались менее резкими, почти обычными. Но я понимаю, что это, скорее всего иллюзия.

Я не двигалась, все еще не доверяя.

Он снова вздохнул, словно устав от детского упрямства.

— Тебе нравится роль русалки? Вылезай сама, или я тебя вытащу. Мне здесь не нужна окочуренная девка.

В его голосе нет угрозы, однако было обещание. И, как бы не хотелось это увидеть, я уже на последнем издыхании, у меня будто сердце уже замерзать начинает. Это и заставило меня подчиниться. Я кое-как подплыла к бортику и еще раз посмотрела на протянутую,крепкую на вид ладонь.

Нет уж. Лучше сама.

Гордо отвернулась от его руки, и первый делом вытянула из воды плавающую кофту. Затем ухватилась за скользкий край бассейна и попыталась вытолкнуть себя из воды. Получилось неуклюже, я почти рухнула обратно, едва успев ухватиться за бортик. Снова попытка. На этот раз мне удалось вылезти, и я тут же тяжело рухнула на мокрый кафель, давясь кашлем и дрожа так, что зубы выбивали дробь.

Осень все-таки.

Все это время он стоял надо мной, больше не пытаясь помочь. Руки спрятал в общий карман худака и молча смотрел, окинув меня беглым, оценивающим взглядом. Глаза замерли на перебинтованной руке. Да, теперь и бинт промок, надо бы его сменить.

Яр недовольно цокнул, снял худи и рывком бросил его на меня, как будто палаткой накрыл.

Я удивленно стащила его с головы и инстинктиво прижала к себе. Кофта хранила тепло его тепла и была горячей, как батарея. Как же приятно...

— Иди. И больше не отсвечивай. — повернул к выходу. — Худак можешь не возвращать.

Единственная эмоция, оставшаяся после всего — недоумение. Я стала испытывать его уже на том моменте, когда он решил не продлевать мои страдания, а разогнал толпу. Затем еще и... вот это. Совесть замучила? А есть у такого, как он, совесть?

С этим же чувством я и проводила его взглядом, пока не осталась одна в огромном, темном зале. Помимо холода меня снова окутал страх, и я, дрожа и чертыхаясь, принялась быстро обуваться, надела слишком большое для меня худи, и, спотыкаясь, прихватила с собой кофту.

Сновв коридоры, похожие друга на друга и абсолютно темные. Поплутав по ним некоторое время я наконец набрела на выход. Он зиял светом в конце туннеля.

И тут до меня донеслись приглушенные голоса с улицы. Я замерла, прижавшись к стене.

— ...и худак ей свой отдал? Серьезно? — это был голос Алекса. — Ты в нее что, влюбился, что ли?

Я затаила дыхание, сердце заколотилось где-то в горле.

— Не неси чушь! — быстро ответил Яр, и в его голосе послышалась привычная мне усмешка, но на сей раз с новым, саркастичным оттенком. — Просто сменил тактику. Метод кнута и пряника, слышал?

Тот фыркнул:

— И что теперь? Цветы ей дарить будешь? А если снова начнет вытворять, как наказывать будешь?

— Не будем усложнять, — Яр хмыкнул. — Я все еще хочу затащить ее в постель. Зачем портить то, что может само упасть в руки?

— Ну ты даешь, ха-ха!

Меня будто окатило ледяной водой.

Не от страха, а от осознания, насколько легко я могла купиться на эту игру.

Друг Яра что-то пробормотал неразборчивое, и их шаги затихли вдали. А я осталась стоять в темноте спиной к стене, приобнимая себя и вжимаясь носом в край его кофты. Вкусно пахнущей им. Теплой.

И самая большая опасность заключалась в том, что его новая тактика могла сработать. Ведь не зная правду, где-то в глубине души я уже начала сомневаться: а что, если в тот момент у края бассейна он и правда был хоть капельку... настоящим?