Жестокий. Попробуй, сломай!

Глава 14

Он развалился на стуле, но его нога под столом намеренно, не спеша, коснулась моей. Легкое, почти случайное прикосновение, которое отозвалось в теле странным электрическим разрядом.

Я застыла, не зная, как реагировать. Отодвинуться, значит признать, что он меня задел. Оставить как есть — позволить эту опасную, тошнотворную близость. Аж зубы скрипят.

— Теперь практическое задание, — тем временем препод уже всех решительно переселил, как юных, зеленых школьников, и положил перед собой папку. — Ситуация: крупная сеть кофеен рассматривает возможность поглощения небольшой, но популярной кофейни. Обсудите условия, выйдите на лучший результат для себя.

Бросив быстрый, косой взгляд на соседа я без вопросов определила, кому из нас уготована роль "крупной сети, положившей глаз на малый бизнес". Да и параллель была слишком очевидной.

— Итак, госпожа Рудницкая... — начал Яр, вертя в пальцах дорогую ручку. Даже сейчас от него фонило хозяином положения, — Ваша кофейня "Забегаловка" интересна нам исключительно локацией. Наше предложение: полное поглощение с переходом под наше управление.

Ну ты и гад жадный...

В ответ лишь слегка свела брови, не давая считать по эмоциям собственный шок от его наглости. Так и сказал — "Ты добровольно переходишь в мои загребущие рученьки".

— У нашего бренда дела идут довольно хорошо, чтобы мы так сразу сдавались без боя, — немного поморщилась, понимая, что у меня совершенно не профессиональный язык и этим я до парня не дотягиваю. Но я все равно говорила "мы" будто защищала саму себя, — предлагаю партнерство. Несомненно, такой партнер, как "Золотой гусь" будет нам очень выгоден.

Уголок его рта дрогнул. Он уловил ответный сарказм названия.

— Вы сейчас говорите о выгоде с тем, кто определяет его размеры, — холодно парировал, — Поэтому все возможно только на наших условиях. Тем более, мы гарантируем стабильность и безопасность.

— Но кофейня — это не просто бизнес. Это...

— Не говорите про душу, — он резко перебил. — Бизнес не имеет души. Есть статистика, которая говорит, что вы и полгода не протянете.

А мы точно до сих пор о кофейнях говорим?

— И что вы хотите? На первоначальные условия мы не согласны.

— Наши семьдесят процентов акций. Бренд меняется на наш, а вы остаетесь... генеральным менеджером. Зарплатой не обделим.

Меня будто облили ледяной водой. Он же вообще прав не оставляет!

— Пятьдесят на пятьдесят, и я остаюсь управляющим директором. Мы сохраняем наш бренд, но, так и быть, добавляем вашу символику, — гордо скрестила руки на груди. Во что выдала!

Он медленно покачал головой, не желая мириться с тем, что я все еще хочу сохранить себя за штурвалом. Интересно, чтобы это означало, если перенести ситуацию в жизнь? Он хочет диктовать свои правила, опять в попытке установить контроль, а я всего лишь хочу независимости. Я не раб и не подстилка, но для Яра маленькая сошка в виде меня не может казаться партнером.

— Шестьдесят, — не отступал.

— Не могу уступить, — я развела руками, виновато улыбаясь. — Кажется, эта кофейня вам нужнее, чем показываете.

Наступила пауза. Он откинулся на спинку стула, изучая меня.

— Ты неожиданно жестка в переговорах для владельца маленькой кофейни.

— А ты неожиданно упрям для главы крупной сети, у которого все есть. Может, стоит поискать локации в других районах или городах? — вслед за ним перейдя на фамильярность.

Его губы тронула едва заметная улыбка.

— Мои пятьдесят пять и, так и быть, ты директор. Это последнее предложение. Я ведь могу и разорить тебя, если захочу.

Эх, по-хорошему я бы его с такими предложениями послала далеко и надолго, но задача лекции — дурацкий компромисс. Можно было сразу ему все флаги отдать и на этом завершить задание, но все внутри сопротивлялось. Вообще не хотелось так легко отдаваться. И отдавать победу даже в его фантазиях.

И даже при его окончательном предложении все упиралось в то, что его голос всегда будет иметь решающее значение. Даже теоретически не хочу его слушаться, может, еще поторговаться?

— Время! — сбил мой настрой преподаватель.

— По рукам! — молниеносно согласилась я и наконец-то отвернулась от своего соседа, облегченно разрывая наш зрительный контакт. А что, неплохо. Будто я пошла на это из-за нехватки времени, а не потому что он не оставил мне шансов.

Когда препод отошел от нашей парты, Яр наклонился к моему уху.

— Славная девочка, продала мне пятьдесят пять процентов своей независимости. Надеюсь, ты понимаешь, что в реальной жизни я бы не был так щедр.

— В реальной жизни, — так же тихо ответила я, чувствуя, как дыхание касается уха, — я бы не продавалась вообще.

— Ошибка. У всего есть цена, и я почти вычислил твою.

Мне оставалось лишь закатить глаза.

Лектор методично принялся разбирать наши случаи, выискивая ошибки в диалогах и, к счастью, до нас не дошел. Эта перепалка заставила меня принять очевидное — этот чертов мажор по праву претендует на красный диплом. Свое дело он знает. Но это ни на йоту не искупляет всех его прегрешений.

Когда лекции наконец-то закончились, коридор мгновенно наполнился гулом и ажиотажем. Курсы разделились в разные коридоры, поэтому я почти сразу с огромным облегчением потеряла из виду высокую фигуру Яра, и была безумно счастлива, что у него появились дела поважнее, и он больше меня не докучает.

Из толпы ко мне прибилась бледная, как мел, Юля, будто сидела в доме с привидениями, и я сочувственно похлопала ей по спине. Представляю, какой ад был в соседстве со вторым мажором. Алекс выглядит напористым и прямолинейным, и из-за этого его давление может казаться более жестким, когда как Яр действует психологически, методично подтачивая мои нервы. Но все равно в их недотроице (третьего мажора я так и не видела) Алекс незримо играет вторую скрипку.

Мы направились к выходу, собираясь перейти во второй корпус. Таскать кофты в рюкзаке я устала, поэтому пыталась выглядеть еще одного долговязого человека в толпе. Но тот словно был крестной феей. Нафеячил мне лишний груз, да пропал навсегда.