Жестокий развод с драконом

Глава 9

В библиотеку входит мужчина лет тридцати – его светло-русые волосы растрепаны, на лбу блестят капельки пота, а левый рукав порван.

Что за вид? Его будто монстр пожевал и выплюнул.

Несмотря на то что мужчина помятый, все в нем выдает лекаря. Странный, должна заметить, служитель Гиппократа.

– Госпожа… – находит меня взглядом лекарь.

– Да, а вы?

– Я Лансон Гарисон, ученик лекаря Ракиля, – представляется он.

– Господин Гарисон, – откладываю я книгу в сторону. – Вам нужна помощь?

Молодой лекарь останавливается и смотрит на меня так, словно я сказала величайшую глупость.

– Помощь? – он почти задыхается от возмущения. – Это вам нужна помощь, госпожа! Что вы делаете на ногах? В вашем состоянии нужно лежать!

Что? Да что с ним не так? Разговаривает со мной так, будто мы с ним друзья.

Пока лекарь приближается, я украдкой захлопываю книгу о Великом Переходе и прикрываю ее подушкой. Почему-то мне кажется, что видеть о чем я читаю, никому не стоит.

– Я чувствую себя вполне сносно, – пожимаю плечами, но тут же морщусь от пронзившей ребра боли.

– Конечно, сносно! – фыркает Гарисон, ставя на столик кожаную сумку. Несмотря на молодость, в его манерах чувствуется профессиональная уверенность. – Трещины в ребрах, сотрясение головы, ушибы, вывихнутая лодыжка – сущие пустяки! Куда только муж смотрит?

Ну и вспыльчив этот лекарь. Да и не позволит себе незнакомец так общаться с леди, которую видит впервые. Арья определенно с ним знакома. Но насколько близко?

– Арья, ну сколько можно так себя мучить? – внезапно хватает меня за руки лекарь. Да так шустро, что я не успеваю вовремя среагировать. – Я давно просил тебя уйти от этого… Он не любит, да пойми же ты это!

Вот это поворот! Значит, этот Лансон влюблен в Арью? А генерал в курсе? И это очень опасный момент. Что будет, если нас застукают в этом двусмысленной ситуации?

Осторожно высвободив свои руки из захвата, я строго смотрю на лекаря.

– Благодарю за заботу, господин Гарисон. Но со своей личной жизнью я разберусь сама. Мне уже гораздо лучше. Мне жаль, что вас напрасно потревожили.

Нельзя допустить, чтобы он ко мне прикасался. Я же не знаю какие отношения связывают этого лекаря с той Арьей и кто вообще в курсе о их знакомстве. Это на мужские измены в этом мире смотрят сквозь пальцы, но никак не на женские. А мне проблемы ни к чему.

– Уверены? – уточняет Гарисон, вновь переходя на деловой тон.

– Да!

– Хорошо, но я настоятельно советую наложить тугую повязку, но сначала нужно снять отек. Вот намажьте этой мазью – достает он из сумки глиняный горшочек. – И на ребра тоже нужно нанести. И прошу, не нарушайте постельный режим.

– Хорошо. Я буду следовать вашим рекомендациям.

– И еще…

Дверь библиотеки распахивается, и на пороге появляется Кара. Лекарь вмиг замолкает. Лицо служанки бледно, как полотно, а руки заметно дрожат.

– Госпожа, я...

– Я закончил, – говорит Гарисон, направляясь к двери. – Помогите госпоже дойти до спальни и нанесите мазь. Повязку наложите завтра, когда спадет отек. И никаких прогулок!

Он кланяется и выходит, оставляя нас с Карой наедине. Как только дверь закрывается, я спрашиваю:

– Что случилось? На тебе лица нет.

Кара сжимает пальцы так сильно, что костяшки белеют.

– На крайние границы королевства напали дикие хайны, – говорит она едва слышно, словно боится, что стены могут подслушать. – Говорят, они сожгли две деревни и движутся к форту Северный.

Хайны? Кто это такие? Судя по реакции Кары, какие-то весьма опасные враги. Если поинтересуюсь, кто это такие, то вызову ли подозрения?

– Хайны? И генерал отправился туда? – спрашиваю я, хотя ответ очевиден.

Кара кивает, помогая мне подняться с дивана.

– Да, госпожа. Он всегда в центре битвы. Первым бросается в пекло, – в голосе ее звучит нескрываемое восхищение. – Даже женитьба его не изменила...

Она внезапно замолкает и прикрывает рот рукой, испугано глядя на меня.

– Ой! Простите, госпожа, я не хотела...

– Все в порядке, Кара, – улыбаюсь я. – Я не обижаюсь на правду. Скажи, а долго генерал обычно отсутствует в таких... поездках?

Мы медленно движемся по коридору, и я опираюсь на руку служанки. Каждый шаг отдается болью в лодыжке, но терпимо.

– По-разному, госпожа. Иногда неделю, иногда месяц, – Кара помогает мне подниматься по лестнице.

– А он... не оставил для меня какой-нибудь записки перед отъездом? – спрашиваю как бы между прочим.

– Нет, госпожа. Он никогда не оставляет писем, – Кара качает головой. – Говорит, что слова – это ветер, а поступки – камень. Вы сами это мне говорили. Неужели и этого не помните?

Какая глубокая философия. Прямо мудрец, а не генерал.