Жестокий развод с драконом

Глава 18

– Леди Мур с дочерью, – выдавливает слуга, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Говорят, пришли справиться о здоровье генерала Дорна.

Леди Мур? Имя мне абсолютно ничего не говорит. Опять какие-то неизвестные личности из прошлого Арьи. Ситуация становится всё запутаннее.

– Передай, что хозяйка нездорова, – отвечаю решительно. – У меня сейчас нет времени на светские визиты, когда муж в таком состоянии.

Маман резко вскидывает голову, её глаза осуждающе сужаются.

– Не говори глупостей! – вклинивается она в разговор, одаривая слугу натянутой улыбкой. – Леди Мур – уважаемая особа, отказывать ей невежливо.

Затем поворачивается ко мне, плотно сжав губы:

– Я сама приму гостей, а ты иди ухаживай за мужем. Не стоит распускать слухи о нашем неуважении.

В её тоне что-то настораживает. Боится она этой Мур или хочет чего-то добиться через неё? Пока непонятно, но лучше не вмешиваться, а понаблюдать со стороны. Мать обязательно проколется.

– Хорошо, – киваю, решив, что это отличный предлог избавиться и от матери, и от неизвестных гостей одним махом. – Я принесу Эйгарду бульон и останусь с ним.

Мать довольно кивает и, взяв слугу под локоть, направляется к лестнице.

– И не забудь о нашем разговоре! – шипит она через плечо.

Дождавшись, пока они скроются из виду, выдыхаю с облегчением. Теперь нужно действительно принести бульон, иначе Эйгард заподозрит неладное. Да и кто его знает, может он и правда голоден.

Спускаясь на кухню, я стараюсь запомнить каждый поворот, каждую деталь интерьера. Если уж мне предстоит тут жить какое-то время, нужно хотя бы научиться ориентироваться в доме.

В коридорах царит странная тишина. Ни смеха, ни разговоров, обычных для большого дома с прислугой. Даже шагов не слышно. Будто все затаились, спрятались.

Кухня встречает меня теплом и ароматами. Здесь, в отличие от остального дома, кипит жизнь: несколько женщин хлопочут у очага, мальчишка-поварёнок чистит овощи, пожилой мужчина разделывает тушу какого-то животного.

При моём появлении все замирают и низко кланяются. Это неловко. Я никогда не была "госпожой", к такому сложно привыкнуть.

– Мне нужен бульон для генерала, – уверенно говорю я.

Пухлая женщина в переднике – видимо, кухарка – бросается к котлу:

– Сию минуту, госпожа! Я как раз приготовила свежий, с травами, как велел лекарь!

Смотрю как она суетливо наполняет глубокую миску ароматным бульоном, кладёт рядом ломоть свежего хлеба, добавляет серебряную ложку и накрывает всё полотняной салфеткой.

– Я сама отнесу, – говорю, когда она ставит всё это на поднос.

Женщина удивлённо моргает:

– Но, госпожа, я могу послать Марту...

– Нет, я сама, – настаиваю твёрдо.

Беру поднос, чувствуя на себе изумлённые взгляды прислуги. Неужели Арья никогда не делала ничего подобного?

По дороге обратно внимательно осматриваю каждый уголок, каждую дверь. Мне нужно снова попасть в кабинет Эйгарда, но уже осторожнее. Паутина в волосах – слишком глупая ошибка, больше я такого не допущу.

А что, если договор и вовсе не в кабинете? Может, он хранится в другом месте? В банке или у королевского нотариуса? Или, что ещё хуже, у него при себе?

От этих мыслей внутри всё холодеет. Если договор у Эйгарда, то единственный способ его заполучить – обыскать его вещи. А это уже совсем другой уровень риска.

Поднимаясь по лестнице, я стараюсь не расплескать бульон. Перед дверью спальни делаю глубокий вдох. Каждый разговор с драконом – как хождение по минному полю. Никогда не знаешь, на что наступишь.

Толкнув дверь локтем, я застываю на пороге. Кровать пуста. Смятые простыни, отброшенное одеяло – и никакого дракона.

Что за...? Куда он мог деться в таком состоянии?

Осторожно ставлю поднос на столик и прислушиваюсь. Из-за приоткрытой двери ванной комнаты доносится шум воды. А затем – глухой удар и сдавленное ругательство.

Сердце подпрыгивает к горлу. Неужели упал? Этот ненормальный решил мыться самостоятельно в его-то состоянии?!

Не задумываясь, бросаюсь к двери ванной и распахиваю её.

– Эйгард, ты в порядке?!

И застываю, потеряв дар речи.

Посреди огромной комнаты стоит большая медная ванна, наполненная водой. Рядом с ней – Эйгард, совершенно обнажённый, если не считать повязки на груди. Его кожа влажно блестит в свете ламп, тёмные волосы прилипли к шее и плечам. Одной рукой он опирается о стену, а вторая прижата к ране. На полу валяется опрокинутый табурет – видимо, его падение я и услышала.

Но не это заставляет меня застыть столбом. Вдоль позвоночника Эйгарда, от шеи до самой поясницы, тянется ряд мелких чешуек – тёмно-красных, почти чёрных, с золотистым отливом. Они поблёскивают на свету, как драгоценные камни, вплавленные в кожу.

А на плечах, там, где лопатки, виднеются два продолговатых шрама – или рубца, или... места, где должны быть крылья?