Жестокий развод с ректором. Беги, Дракон!

Глава 1.1

– Она точно здесь! Быстрее! – раздается издалека чей-то истеричный голос, пронзительный и требовательный. – Да что ты медлишь! Она же уничтожит следы преступления. Эта гадина убила Камелию, обвинив ее в связи со своим мужем. Открывай ты эту проклятую дверь!

– Заперто, – отвечает покорный мужской голос.

– Ну так ломай! Хочешь, чтобы убийца сбежала? – в голосе слышится такая ярость, что удивительно как эта дверь не разлетается в щепки.

– Но ректор...

– Ломай, я сказала! Неважно, что ректор – ее муж. Адане это не поможет.

Убийца? Кто? И в смысле ломать? Чью дверь? Моя и так едва держится на проржавевших петлях. Держалась…

Стоп! Муж? Чей?

Короткая ослепительная вспышка – и в голове проносятся обрывки воспоминаний.

Ночь. Тишина. Затем оглушающий треск и хлопок. Боли не было, но я успеваю осознать, что это конец.

Мне конец.

С усилием открываю глаза и первое, что бросается в поле зрения: рука. Моя рука. А на ней кровь – алая, ещё не до конца засохшая.

– Что за?

Резко сажусь на кровати, морщась от пульсирующей боли в виске. Голова раскалывается, но сознание проясняется мгновенно – сказывается выработанная годами реакция на критические ситуации.

– Я пытаюсь, но она запечатана сильной магией, – раздается из-за двери.

Магия? Какая еще магия?

Обвожу взглядом небольшую комнату и цепенею. Я словно в средневековье оказалась. Каменные стены, потолки с массивными деревянными балками, старинная мебель, зеркало в пол.

Зеркало!

– Вот же черт! – выдыхаю сквозь зубы.

– Ты слышал? Она там и кого-то зовет. Быстрее! – вновь истерят за дверью.

Но это ладно. Важно то, что в зеркале. На меня смотрит незнакомка – голубоглазая блондинка с белоснежной кожей, а на щеке красные капли.

– Не краска… Так это я та гадина, которая убила любовницу мужа? Вот же проклятье!

Понятия не имею, что за дикость тут происходит, но за чужие преступления я отвечать не собираюсь. Да и эту девушку запросто могли подставить. Сколько таких случаев я встречала по долгу службы.

Поэтому ловко соскочив с кровати, я бросаюсь к двери, что расположена слева. За ней обнаруживается ванная комната. Деревянная лохань, странного вида унитаз, примитивная раковина.

Подбегаю к ней и, о чудо, начинает течь вода. Быстро мою руки, затем лицо. Опускаю взгляд и отмечаю: одета в какое-то старинное платье с коричневым корсетом. Строгое и вроде чистое.

И тут раздается характерный треск ломающегося дерева.

– Где она? – визжит голос уже совсем близко.

Что вообще происходит? Где я?

– Ах ты... убийца! – выплевывает черноволосая дама, врываясь в ванную. – Что, избавляешься от следов преступления?

Что за вопрос? Обычно это я спрашивала подобное на допросах, а не наоборот.

И почему это убийца? Где доказательства?

А дама не останавливается. Она надвигается на меня как фурия. Брови сходятся на переносице, в черных глазах плещется ненависть, лицо искажено яростью.

– Леди Георгина, прошу, успокойтесь. Ведь ничего не доказано еще, – произносит, едва не заламывая руки, невысокий седовласый мужчина, следующий за разъяренной дамочкой.

– Успокоиться? Ты шутишь? Ты лично видел Камелию. Это она ее убила! – тычет в меня толстым пальцем с острым ноготком. – Больше некому. Вот приедет ректор, и даже не думай, что он тебя станет покрывать. Не в этот раз!

Что?

ЧТО?

Меня обвиняют в убийстве?

МЕНЯ?

Человека, который не один год стоит на страже закона? Абсурд.

– Господин ректор разберется. Так что тебе не отвертеться. Ответишь за смерть моей кровиночки, – продолжает орать дамочка.

Кровиночки? Так это ее дочь?

И при чем тут ректор? Что это за место?

Вот только додумать я не успеваю. Неожиданно посреди комнаты раздается хлопок, затем в воздухе разрастается дыра. Черная дыра, из которой выходит высокая фигура.

Мужская фигура.

– Вот же черт, – произношу я, глядя на высоченного брюнета с жесткими чертами лица.

– Господин ректор! Ками мертва. Она… она… – начинает биться в истерике дамочка, на которую мужчина будто вообще не видит.

А смотрит он на меня.

Смотрит тяжело. Не моргая.

Опасный тип. Очень опасный.

– Вышли, – одно короткое слово, а по спине табун мурашек.

Я влипла!