Жезтырнак

Возвращение

Айжан устало прижалась лбом к стеклу автобуса. За окном тянулась бескрайняя степь, утопающая в закатном свете. Августовское солнце садилось медленно, будто не хотело уступать место ночи. Дорога, пыльная и неровная, убаюкивала, но в груди девушки всё равно копошилось тревожное чувство.

Она возвращалась в ауыл впервые за три года. Бабушка звала её ещё весной: «Приезжай, қызым, скучаю». Но у Айжан всегда находились дела — учёба, подработка, экзамены. И только этим летом она решилась.

Автобус затормозил у маленькой остановки, одинокой среди поля. Встречал её дядя Нурлан на старенькой «Ниве».
— Ну, здравствуй, городская, — усмехнулся он, помогая вытащить чемодан. — Бабушка уж всё уши прожужжала, ждёт тебя.

Дорога до аула заняла полчаса. Чем ближе они подъезжали, тем гуще становились сумерки. В степи ночи темнеют быстро — будто кто-то резко тушит лампу.

У ворот дома Айжан сразу бросилась к бабушке. Та обняла её крепко, пахла дымом, лепёшками и чем-то родным. В доме было тепло, уютно, но стоило выйти во двор — в воздухе висела странная тишина. Даже сверчки будто замолкли.

— Бабушка, чего так тихо? — спросила Айжан.
Старуха перекрестилась по-своему, казахским жестом ладоней.
— Люди боятся ночью шуметь. Опять начали пропадать…

Айжан не поняла. Но ночью, лёжа на старом топчане, она проснулась от странного звука.
Будто кто-то длинными ногтями царапал крышу.
Ш-ш-шрррррр…
А потом раздался тихий женский смех.

У Айжан пересохло в горле. Она вцепилась в одеяло и не решалась пошевелиться. В ту же секунду за окном мелькнула тень — высокая, с длинными руками.

Её бабушка во сне застонала:
— Жезтырнак…

Айжан лежала неподвижно, прислушиваясь к каждому шороху. Казалось, что сердце колотится так громко, что его можно услышать снаружи. Смешок за окном затих, и снова наступила гнетущая тишина.

Она медленно приподнялась, пытаясь заглянуть в маленькое мутное окошко. Луна скрылась за облаками, и двор тону в густой тьме. Но на миг ей показалось — на краю забора мелькнули два огонька, словно чьи-то глаза.

Айжан быстро задернула занавеску.

— Мне просто показалось… просто устала с дороги, — пыталась она успокоить себя.

Но сон уже не шёл. Каждый скрип половиц, каждый вздох ветра казался шагами. Она вспомнила слова бабушки и почувствовала, как мурашки пробежали по коже: «Опять начали пропадать…»

Утро встретило её запахом свежих баурсаков и дымком из печи. Бабушка сидела во дворе, перебирая кукурузу. Айжан решила не рассказывать о ночных звуках — бабушка и так выглядела уставшей.

— Бабушка, а что ты вчера ночью сказала?.. Жезтырнак? — осторожно спросила она, садясь рядом.

Старуха тяжело вздохнула, не поднимая глаз.
— Ты же городская теперь, не поверишь. Но у нас в степи многое ещё живо. Жезтырнак — это женщина, проклятая за грехи. Ночью она ходит, когтями землю рвёт. Красавица, но глаза её горят, как угли. Она любит смеяться, прежде чем забрать кого-то.

Айжан почувствовала, как по спине прошёл холодок.

В этот момент к дому подошёл сосед — молодой парень Ержан. Он кивнул Айжан и тихо сказал бабушке:
— Опять нашли… недалеко, у старого колодца. Люди говорят, когтистая была.

Бабушка перекрестилась ладонями. Айжан сжала руки так, что побелели пальцы.

Она вдруг вспомнила ночной смех за окном.
И поняла: это было не сном.