Жезтырнак

Шёпот ауыла

Айжан с утра не находила себе места. То ли слова бабушки, то ли мрачные вести от Ержана, но сердце колотилось тревожно. Казалось, что сам воздух в ауле стал тяжелее.

Она вышла во двор, и её взгляд зацепился за соседский дом. Перед воротами сидели две женщины средних лет, перемывали косточки и что-то обсуждали шёпотом. Завидев Айжан, они переглянулись, но та решилась подойти.

— Сәлеметсіз бе, тәте, — вежливо поздоровалась она. — Скажите, а правда… что у колодца нашли человека?

Одна женщина, поправив платок, резко оборвала:
— Тебе лучше не спрашивать, қызым. Городская, не поймёшь.

Но вторая, пониже ростом, наклонилась ближе, глаза её заблестели.
— Нашли… мужчину. Лицо не узнать, всё в царапинах. А когти… следы такие, будто зверь рвал. Только зверя-то никакого не было.

Айжан сглотнула, ощущая, как холод поднимается к горлу.
— Может, волк? — выдохнула она.

Женщина покачала головой.
— Волк режет зубами, а тут… когтями. Мы-то знаем. Это она. Жезтырнак.

Айжан почувствовала, что ноги будто налились свинцом. Женский смех из ночи снова зазвенел в ушах.

Весь день она пыталась заняться чем-то, отвлечься, но каждая тень, каждый крик вороны заставлял её вздрагивать. Бабушка, словно чуя её состояние, не заводила разговоров о ночи.

Когда солнце скрылось, Айжан снова ощутила тяжесть в груди. Сумерки в ауле накатывают быстро, и казалось, что тьма льётся прямо с небес.

Она легла, но сон не приходил. Часы на стене тикали слишком громко. Ветер едва шевелил занавеску.

И вдруг — знакомый звук.
Ш-шрррррр… когти по крыше.
Айжан села, сердце вырвалось в горло.

Снаружи — тихий женский смех. На этот раз он был ближе. Будто прямо у окна.

Айжан зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Но в этот момент за занавеской мелькнула тень. Высокая, с длинными руками.

И она услышала тихий шёпот, будто прямо над ухом:

— Ай-жан…

Она оцепенела. Никто, кроме бабушки, не знал, что она приехала вчера. Никто.

Айжан сжала в руках телефон, дрожащими пальцами включила фонарик и резко осветила окно.
Пусто.
Только пыль, ткань занавески и слабый свет луны.

Но за домом что-то пронеслось. Быстро, с шелестом, словно огромная птица.

Бабушка завозилась во сне, пробормотала молитву.

А Айжан лежала с открытыми глазами до самого рассвета, слушая, как где-то в степи протяжно смеётся женщина.

Айжан прижала телефон к груди, боясь даже дышать. Свет фонарика уже не казался спасением — наоборот, он словно притягивал тьму.

За стеной снова раздалось шуршание. Тяжёлые шаги, будто кто-то медленно обходил дом. Айжан напряглась, вглядываясь в чёрный квадрат окна.

И вдруг тень снова скользнула мимо. Высокая фигура, женская, но непропорциональная: руки слишком длинные, волосы спадающие до самой земли. Она не шла — она скользила.

Айжан, не выдержав, схватила одеяло и вжалась в угол. В ушах билось одно: «Мне кажется… или она ищет меня?»

Тишину разорвал тихий, протяжный скрежет. Теперь когти царапали не крышу, а дверь. Медленно, размеренно.
Шшшррррр… Шшшррррр…

Айжан зажала рот, чтобы не закричать.

И снова — смех. Но теперь он был другим, почти детским, игривым. Будто хозяйка когтей забавлялась, наслаждаясь её страхом.

— Ай-жан… вый-ди…

У девушки по спине прошёл холодный пот. Она знала: если откроет дверь, то больше не увидит рассвета.

Секунды тянулись вечностью. И вдруг всё стихло. Ни шагов, ни смеха, ни царапанья. Только скрип половиц от дыхания бабушки в соседней комнате.

Айжан просидела так до рассвета, не смыкая глаз. Когда первые лучи солнца упали на окна, она, дрожа, выглянула наружу.

Двор был пуст. Но земля возле двери была исполосована глубокими бороздами. Словно кто-то огромными когтями пытался прорвать путь внутрь.

Айжан ощутила, как ноги подкосились. Она поняла — это не сон.
Жезтырнак пришла за ней.

Айжан стояла во дворе, сжимая телефон и пытаясь отдышаться. Она чувствовала, что молчать больше нельзя. Надо спросить. Надо узнать всё.

И она решила: днём пойдёт к старикам в ауле. Кто-то наверняка знает, почему жезтырнак зовёт её по имени.