Жезтырнак

Побег

Утро было тяжёлым. Айжан сидела у окна с рюкзаком на коленях, собирая силы. Ночь оставила в сердце след, и она знала одно — если останется ещё хотя бы одну, то уже не выберется.

Бабушка смотрела на неё пристально.
— Ты решила?

— Да, әже… Я уеду. Сегодня же. Мне нужно в Алматы. Здесь… я не могу, — голос дрожал, но внутри жила твёрдость.

Бабушка тяжело вздохнула.
— Город не спасёт тебя. Но, может быть… отсрочит.

Айжан шагала к трассе, за спиной — старый аул, впереди — надежда на шумные улицы, свет и людей. Ей казалось, стоит сесть в автобус — и кошмар останется позади.

Автобус появился вдалеке. Айжан вскинула руку. Сердце бешено билось, когда двери распахнулись, впуская её внутрь. Она села у окна и выдохнула с облегчением.

Дорога уходила в степь. Колёса гулко били по кочкам.
Но через несколько минут Айжан почувствовала странное. Снаружи мелькали те же самые холмы, тот же изгиб дороги, что она уже видела раньше.

Она нахмурилась, прижалась к стеклу.
— Извините, — обратилась к водителю, — мы точно едем в сторону Алматы?

Тот не ответил. Лишь чуть сильнее нажал на газ.

Айжан обернулась. В салоне не было ни одного пассажира. Только она.

И тогда в зеркале заднего вида она заметила глаза. Красные, горящие, пристально смотрящие прямо на неё.

— Ты не уйдёшь, — прошептал знакомый голос, и её кровь похолодела.

Айжан вскочила, бросилась к дверям, но автобус продолжал нестись по бесконечной степи, будто попал в замкнутый круг. За окнами мелькал всё тот же овраг, всё тот же проклятый колодец.

— Нет! — закричала она, ударяя ладонями по стеклу.

В ответ из глубины салона раздался смех. Глухой, надрывный, до боли знакомый.

Айжан очнулась у колодца, лёжа на холодной земле. Ни автобуса, ни дороги. Только она и тёмная бездна внизу.

— Ты связана с этим местом, — донёсся голос жезтырнак. — И пока ты не сделаешь выбор, степь всегда будет возвращать тебя сюда.

Айжан закрыла лицо руками. Бежать больше было некуда.

Айжан сидела на холодной земле у колодца и не верила своим глазам. Дрожащие пальцы сжимали землю, будто хватка могла удержать её в реальности.

— Это невозможно… — шептала она. — Я ехала… я видела дорогу…

Из глубины колодца донёсся тихий плеск, будто кто-то двигался в воде. Айжан замерла. Затем снова — голос. Слабый, но отчётливый:

— Айжан… не бойся.

Она вскинула голову.
— Айтолкын?..

Вода на миг вспыхнула отражением. Глаза девушки снизу смотрели на неё с мольбой.

— Тебя не отпустит степь, пока правда не откроется. Пока ты не решишь.

— Какую правду?! — сорвалась Айжан, голос дрожал и ломался. — Что со мной происходит? Почему я?!

Ответа не было. Только рябь по воде, и рядом встала тень. Жезтырнак вновь появилась у колодца.

Она склонилась к девушке, её когти блеснули в бледном утреннем свете.
— Потому что твоя мать солгала.

Айжан резко вскинула взгляд.
— Мама?..

Жезтырнак наклонилась ещё ближе, её дыхание обожгло лицо Айжан.
— Ты думаешь, что Айтолкын погибла? Нет. Её принесли в жертву… чтобы ты могла жить.

У Айжан внутри всё оборвалось.
— Нет… ты лжёшь…

— Спроси у своей матери, — прошипела жезтырнак. — Только помни: за каждую жизнь платят другой.

С этими словами она растворилась в воздухе, оставив Айжан одну. Колодец тихо шумел, как будто дразнил её, тянул вглубь.

Айжан, шатаясь, поднялась на ноги. В голове гремела одна мысль:
Я должна позвонить маме. Должна узнать правду.

Она достала телефон и, не обращая внимания на дрожащие пальцы, набрала номер.

Трубка зазвонила.
— Алло? — сонный голос матери показался вдруг таким родным, таким далёким.

Айжан глубоко вдохнула.
— Мама… кто такая Айтолкын?

В трубке повисла тишина. Долгая. Нестерпимая.

И наконец мать сказала шёпотом:
— Кто тебе рассказал?..

Айжан почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все страхи, все кошмары слились в одно: тайна семьи только начинала раскрываться.