Жезтырнак

Легенда

Утро выдалось сухим и резким. Степь была неподвижна, будто сама ночь прижала её к земле. Айжан, не дожидаясь завтрака, вышла из дома. Голова болела от бессонницы, но внутри горел один-единственный вопрос.

Дом бабушки стоял на краю аула. Когда Айжан вошла во двор, старая собака подняла голову, тихо зарычала и снова спряталась в конуру. Воздух здесь был тяжелее, чем в центре аула, будто тянул к земле.

Бабушка сидела у печи и перебирала сухие травы. Сначала даже не подняла глаза.
— Знала, что придёшь, — тихо сказала она, будто сама степь подсказала ей визит внучки.

Айжан села рядом.
— Апа… кто такая Айтолкын?

Руки бабушки дрогнули. Она подняла взгляд, полный усталости и боли.
— Мама рассказала тебе?

— Немного, — призналась Айжан. — Только… я хочу знать правду.

Бабушка долго молчала. Потом вздохнула и заговорила низким, почти шёпотом голосом, словно боялась, что их услышит сама степь:
— Жезтырнак была женщиной. Давным-давно. Красивая, гордая. Муж бросил её, увёл к себе другую. А она… не простила. Пошла ночью к колодцу и прокляла всех женщин аула, чтобы никто не был счастлив. С тех пор её душа не ушла, а превратилась в чудовище.

— Но почему она приходит ко мне? — перебила Айжан, чувствуя, как холод ползёт по спине.

Бабушка прикрыла глаза.
— Потому что она выбирает девочек из рода тех, кто впервые дал ей жертву.

Айжан замерла.
— Жертву?..

Бабушка кивнула.
— Когда-то, чтобы спасти аул от её гнева, одна семья принесла ей ребёнка. Девочку. С тех пор род этот проклят: каждое поколение она приходит за новой.

У Айжан пересохло в горле. Она сглотнула.
— Наш род…

— Твоя сестра, Айтолкын, — бабушка опустила взгляд, — была последней. Мы думали, степь удовлетворилась. Но, видно, ей мало. Теперь пришла твоя очередь.

Айжан вскочила. Сердце бешено билось, перед глазами поплыли стены.
— Нет! Я не позволю!

Бабушка взяла её за руку неожиданно крепко для своего возраста.
— Тогда ты должна закончить то, что начали другие. Либо отдашься ей, либо сломаешь проклятие. Но знай: жезтырнак не отпустит добровольно.

Айжан вырвала руку и отступила к двери. Внутри всё кипело — страх, злость, отчаяние.
Она чувствовала: выбора у неё больше нет.

И из-за дома донёсся знакомый звук. Скрежет. Длинные когти царапали по дереву.

Жезтырнак была уже рядом.

Айжан вцепилась в косяк двери, сердце колотилось так, что казалось — оно вот-вот вырвется наружу. Скрежет за стеной стал громче, будто кто-то медленно обводил когтями каждую доску.

Бабушка, не поворачивая головы, начала что-то тихо бормотать, молитвы, старые слова, которые Айжан не понимала. Голос её был хриплый, но твёрдый.

— Не смотри, — шепнула она внучке. — Что бы ни происходило, не смотри в её глаза.

Айжан стиснула зубы, но внутри всё рвалось наружу. Она уже не могла сидеть и ждать. Сделав шаг к двери, она толкнула её, и скрип старых петель пронёсся, словно выстрел.

Снаружи было тихо. Слишком тихо.

Она вышла во двор. Солнце уже клонилось к закату, длинные тени растянулись по земле. Возле колодца колыхалась трава, и Айжан поклялась — видела, как тень скользнула по кругу камней.

— Я знаю, ты здесь, — сказала она дрожащим голосом. — Выходи.

Ответом был смех. Женский, переливчатый, но искажённый, будто он исходил сразу с разных сторон.

И тогда Айжан увидела её.

Фигура стояла в стороне, возле плетня. Высокая, тонкая, с длинными руками. На руках — блеск, словно стальные лезвия вместо пальцев. Лицо скрывал капюшон из тёмной ткани, но под ним мелькнули два глаза — жёлтые, светящиеся в сумерках.

Айжан застыла, дыхание перехватило. Она вспомнила слова бабушки: не смотри в её глаза.

Жезтырнак шагнула вперёд. Её когти скользнули по столбу, оставив глубокие борозды.

— Айтолкын ждёт тебя, сестра… — прошептала она низким, тянущимся голосом. — В колодце.

Айжан сделала шаг назад, но земля под ногами словно прилипла. Невидимая сила держала её, тянула к колодцу.

И только голос бабушки разорвал заклятие:
— В дом! Сейчас же!

Айжан сорвалась с места и вбежала внутрь. Захлопнула дверь, прислонилась к ней, не в силах вдохнуть.

А за дверью раздался тот же смех. Долгий, глухой.
Будто степь смеялась вместе с жезтырнак.

Айжан понимала: скрываться больше невозможно.
Впервые она увидела её.
И теперь — пути назад нет.