Жезтырнак

Камень

Ночь опустилась на Алматы. Город гудел привычным ритмом: внизу шумели машины, в окнах соседей мелькали огни телевизоров. Но в комнате Айжан царила тишина. Она сидела на кровати, уставившись в потолок, и не могла уснуть.

Слова жезтырнак звенели в голове: «Ты — моя кровь. Моя продолжательница».

Айжан вскочила, подошла к окну. С улицы доносились голоса, смех. Всё было слишком нормальным, слишком обыденным. Но внутри неё росло ощущение, будто тьма сидит прямо за её спиной.

И вдруг — слабый звук. Тук.
Будто что-то упало на пол в её комнате.

Айжан медленно обернулась.

На ковре лежал чёрный камень. Тот самый. Пульсирующий, будто живой.

— Нет… — прошептала она. — Этого не может быть…

Она шагнула назад, но камень будто сам придвинулся к её ногам. Каждое биение сердца отзывалось в нём слабым светом.

— Айжан… — послышался голос. Но не из коридора и не с улицы. Голос звучал внутри неё. Женский, глубокий, древний. — Возьми меня. Ты должна.

Айжан зажала уши руками, но голос не исчез. Камень продолжал звать.

В дверь постучала мать:
— Доча, ты спишь?

Айжан подскочила, едва не наступив на камень.
— Д-да! Всё нормально!

Но она знала: нормально уже не будет.

Она снова посмотрела вниз. Камень блеснул — и на миг Айжан увидела видение: степь, чёрное небо, и фигура женщины с длинными когтями, протягивающая ей руки.

Айжан стиснула зубы, но пальцы предательски дрожали, тянулись вниз.

— Ты моя дочь, — прошептал голос внутри. — Твоя сила в тебе, но я — ключ. Без меня ты лишь половина.

Айжан закрыла глаза, села на колени и, не в силах сопротивляться, протянула руку. Её пальцы коснулись камня.

Тепло пронзило тело, и в тот же миг стены комнаты исчезли. Она стояла в безграничной темноте, под ногами холодная земля. Перед ней — жезтырнак. Но теперь не бледный кошмар, а высокая женщина с лицом, которое странно напоминало её собственное.

— Вот и всё, — сказала она. — Ты выбрала.

Айжан хотела закричать, но вместо этого из её горла вырвался хриплый рык. Когти снова прорезали пальцы, но в этот раз боль не мучила — наоборот, казалось, что тело само принимает это.

Она поняла страшное: камень не только звал её. Он открыл дверь.
Айжан чувствовала, как сердце бьётся так сильно, будто готово вырваться из груди. Вокруг неё был мрак, но она стояла на твёрдой земле, а перед ней — жезтырнак. Женщина с чертами её самой, только изуродованными вечной жаждой.

— Ты чувствуешь? — спросила жезтырнак, её голос был одновременно шёпотом и гулом в голове. — Это не боль. Это сила. Это то, что ты скрывала.

Айжан в отчаянии замотала головой:
— Я не хочу этого! Я хочу быть обычной!

Жезтырнак рассмеялась низким, дрожащим смехом.
— Обычная? Разве ты рождена для этого? Ты думаешь, твоя мать спасла тебя, увезя в город? Нет. Она лишь украла тебя у меня.

Айжан отшатнулась.
— Ты… ты хочешь забрать меня?

Жезтырнак протянула руку, длинные когти блеснули, но взгляд её был странно мягким, почти материнским.
— Я хочу, чтобы ты приняла себя. Ты полукровка. Твоя слабость в людях, но твоя сила во мне.

Айжан почувствовала, как чёрная земля под ногами начала трескаться. Из щелей поднимался туман, и она испугалась, что провалится в бездну.

В этот миг в реальном мире дверь с грохотом распахнулась.

— Айжан! — крикнула мать.

Айжан моргнула — и одновременно оказалась в двух местах: в темноте перед жезтырнак и в своей комнате, где стояла мать, а за ней бабушка, держа в руках мешочек с травами.

— Убери руки! — закричала бабушка, бросаясь вперёд. — Не смотри на камень!

Айжан хотела отдёрнуть руку, но пальцы будто приросли к камню. Он горел жаром, и чем сильнее она пыталась отцепиться, тем крепче он держал её.

Жезтырнак за спиной смеялась:
— Уже поздно.

Бабушка что-то прошептала и высыпала на пол горсть пепла. Воздух в комнате завибрировал, камень зашипел. Айжан вскрикнула — ей показалось, что кожа на ладони горит.

Мать бросилась к ней и попыталась выбить камень из рук, но Айжан закричала:
— Не трогай!

Её голос был чужим, хриплым, как будто говорил кто-то другой.

В этот миг Айжан увидела, как жезтырнак протянула когтистую руку к матери и прошептала:
— Она украла тебя. Но скоро ты сама выберешь.

И вдруг всё оборвалось. Камень сам выскользнул из рук Айжан и упал на пол с глухим звуком. Комната вновь стала реальной.

Айжан тяжело дышала, держась за горящую ладонь. На коже отпечатался странный знак — круг с тремя линиями, уходящими внутрь.

Бабушка, заметив это, охнула и прошептала:
— Метка рода. Она… связана окончательно.

Айжан подняла глаза, и в них блеснул страх, смешанный с непонятной силой.
— Что… со мной теперь будет?

Мать села рядом, обняв её дрожащими руками. Но ответа у неё не было.