Жезтырнак

Старый знахарь

Утро было серым и холодным, несмотря на солнце. Айжан едва сомкнула глаза за ночь — каждое шуршание казалось ей шагами жезтырнак.

Мать торопливо собрала сумку, не сказав ни слова. На вопрос Айжан, куда они идут, она только бросила:
— К человеку, который может нам помочь.

Они долго ехали на автобусе через город. Наконец вышли на окраине Алматы, где старые частные дома теснились у подножия гор. Дорога вела к старому саду с развалившимся забором.

Мать постучала в низкую калитку. Сначала не ответили. Потом дверь тихо скрипнула, и показался старик в длинной серой чапане. Его глаза были мутными, будто затянутыми дымом, но в них таилась странная ясность.

— Я знал, что вы придёте, — тихо сказал он, глядя прямо на Айжан.

У неё по коже пробежал холод.
— Вы… кто?

— Для тебя я баксы. Для других — безумный старик. Но ты… — он всмотрелся в её лицо. — Ты носишь метку. Я чувствую её.

Айжан вжалась в мать.
— Я не хочу этого! Слышите? Я не хочу превращаться в чудовище!

Старик тяжело вздохнул и провёл их в дом. Внутри пахло дымом арчи, сушёными травами и чем-то горьким. На полках стояли старые книги, амулеты, мешочки с костями.

Они сели на ковёр. Старик зажёг свечу и начал тихо напевать, рассыпая по кругу порошок. Затем посмотрел прямо в глаза Айжан.

— Жезтырнак связана с твоим родом. По материнской линии. Кто-то из ваших женщин когда-то заключил договор с духами степи. Теперь эта кровь требует своё.

Мать опустила голову.
— Я знала… — прошептала она. — Моя бабушка говорила. Но я надеялась, что это пройдёт мимо моей дочери…

Айжан почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— То есть… я всегда была обречена?

Старик покачал головой.
— Нет. В тебе две силы. Ты полукровка, и поэтому твоя душа ещё борется. Но скоро выбор сделает не она, а ты. Если примешь метку — станешь жезтырнак навсегда. Если отвергнешь — умрёшь.

— Умру?.. — голос Айжан сорвался.

— Третьего пути нет, — сказал баксы.

Мать в отчаянии схватила его за руку.
— Должен быть способ! Ритуал, молитва… что угодно!

Старик задумался.
— Есть одна дорога. Но она опасна. Нужно встретиться с самой жезтырнак. Не бежать от неё — а войти в её мир. Только там можно либо разорвать метку, либо… окончательно стать одной из них.

Айжан побледнела.
— Вы хотите, чтобы я… сама пошла к ней?

— Да, — кивнул баксы. — Другого пути не существует.

Свеча вдруг затрепетала, хотя ветра в доме не было. Старик нахмурился.
— Она уже здесь. Она слушает наш разговор.

Айжан почувствовала ледяное дыхание у своего уха и поняла — жезтырнак ждёт её.

Айжан судорожно прижала ладони к ушам, будто могла заглушить чужое дыхание. Но оно становилось всё ближе, теплее, словно невидимые губы касались её кожи.

— Хватит! — выкрикнула она и вскочила на ноги. — Почему она издевается надо мной? Что ей нужно?

Баксы медленно встал, его глаза блеснули в тусклом свете свечи.
— Она хочет, чтобы ты выбрала её путь. Каждое мгновение страха, каждая твоя слабость приближает тебя к ней.

Мать обняла дочь за плечи.
— Мы не позволим, слышишь? Я рядом.

Но Айжан едва слышала её. В груди клокотало — не от страха, а от странного, дикого зова. Казалось, кровь внутри закипала, рвалась наружу.

Старик достал из сундука небольшой кожаный мешочек и протянул Айжан.
— Это оберег. Пока он на тебе — она не сможет овладеть твоим телом до конца. Но долго он не выдержит.

Айжан осторожно взяла мешочек, почувствовав лёгкий жар.
— Что… что мне теперь делать?

Баксы посмотрел строго.
— Ждать. Сегодня ночью она придёт. Но на этот раз не как тень за окном. Она явится прямо к тебе, в полной силе. Если у тебя хватит воли — ты сможешь заговорить с ней. Если нет…

— Если нет? — переспросила мать, сжав кулаки.

— Тогда твоя дочь исчезнет. И останется только жезтырнак.

Свеча в тот момент вдруг погасла сама собой. Дом погрузился в темноту. Из угла раздался тихий, скрежещущий смех — и даже мать, всегда пытавшаяся быть сильной, не сдержала вскрик.

Айжан крепче прижала оберег к груди. Сердце билось так, что казалось — оно вот-вот вырвется наружу. Она понимала: ночь будет решающей.