Жил-был... Кот.

3.3.

   В деревню у реки приехали вечером. Сполоснули колодезной водой руки, перекусили с дороги. Просушили отсыревшие за время отсутствия людей постели. Вторая половина лета здесь выдалась засушливой, но довольно прохладной, и к концу августа в доме, укрытом тенью раскидистого грецкого ореха, фруктовых деревьев, было несколько влажно. Почистили и слегка протопили печку, чтобы избавится от нежилого духа, заодно проверили тягу и удостоверились, что нигде не дымит.

   Выпущенный из корзины кот тщательно обнюхивал все уголки: у него возникло подозрение, что не так давно здесь хозяйничали мыши. Наклёвывалась ночная охота. А пока он обследовал новое место, проверял проходы и укромные закутки, аккуратно ворошил разложенные на чердаке сушёные травы. Периодически появляясь перед членами семьи самым неожиданным образом и громко фыркал, сбрасывая налипшую на мокрый нос паутину.

   Вечер закончился как обычно: распушиванием с негромким  мурлыканьем одеяла на груди у хозяина, и крепким здоровым сном. Чутким, готовым в любой момент сменится стремительным движением, как у всех котов. Особенно, запланировавших увлекательную ночную охоту...

   Посреди ночи родители хозяина проснулись от вопросительного подмурлыкивания, сопровождавшихся тычками чего-то влажного и холодного в щёку. Впрочем, они и без того находились на грани пробуждения.

   В доме еле слышалось негромкое посапывание мирно спящих людей, когда кот встрепенулся: наконец-то случилось давно ожидаемое событие. Что-то заскреблось возле большой кастрюли с крупами в сенях. Осторожно встав, и стараясь не потревожить спящего хозяина неосторожным движением, он прокрался на край постели и неслышной тенью скользнул на пол. Прошёл через комнату в прихожую и застыл у приоткрытой двери в сени. Шебуршание повторилось. Кот настороженно навострив уши, пытался определить, где и что делает мышка. В сенях было слишком темно даже для его глаз. Вся надежда оставалась на слух. Впрочем, это же могло стать преимуществом.

   Кот сосредоточенно крался в кромешной темноте сеней. Он ещё с вечера всё здесь обследовал и чувствовал себя довольно уверенно. И так сосредоточился на подготовке к решительному броску, что не сразу заметил, как что-то изменилось.

   Распластавшись по утрамбованному, земляному полу, слившись с ним грамотно используя собственную расцветку (скорее по привычке, не было видно ни зги, но и правильно: двигаясь со стороны более освещённой прихожей, следовало тщательно маскироваться) он медленно и неумолимо продвигался к источнику шума.

   Замерев в нескольких шагах от предполагаемой мыши, на расстоянии, не превышающем длину его обычного прыжка, он встопорщил усы, приготовившись контролировать любое движение у собственной мордочки. Подобрался, готовясь к завершающему рывку... И внезапно осознал, что с улицы уже некоторое время доносится тревожный шум, а в сени проникают отсветы бликов света, попадающие в окно прихожей с улицы. Махнув хвостом на окаменевшую и покрывшуюся мурашками от ужаса мышь, помчался к старшим. Их сон и без того слабел с каждым лучом света, мелькавшего с улицы.

   Отмахнувшись от животного,  женщина встала с кровати, накинула взятый с перила халат и подошла к окну. Муж тем временем быстро одевался.

– Что-то случилось – озвучила очевидное.

– Сейчас... – проговорил, обуваясь супруг, и быстро вышел в сени. – Подожди тут, я быстро – остановил двинувшуюся за ним жену, выходя во двор.

   Она взяла на руки взволнованного кота и растеряно почесала того за ухом, настороженно прислушиваясь к происходящему на улице. Кто кого больше при этом успокаивал, был большой вопрос.

– В доме рядом пожар, нужно помочь, – минутой позже пояснил мужчина, зачем-то доставая из настенного шкафчика индикаторную отвёртку и кусачки. Потом взял два ведра из-под воды и двинулся к выходу.

 – Побудь с детьми – проговорил супруге обернувшись.

– Осторожнее там – с тревогой сказала она, и присела у стола, гладя такого же обеспокоенного кота. Дети, ничего не подозревая, спокойно спали в соседней комнате.

   Вернулся ближе к рассвету.

– Соседи живы, – сообщил главное, и устало присел рядом за стол. Кот, до этого исправно намурлыкивавший песню, тут же притих и успокоено задремал, чувствуя, как женщину отпускает напряжение, но контролируя происходящее настороженными ушами.

   А её муж тем временем рассказывал.

   Где-то вскоре после полуночи в дом через дорогу кто-то постучал в окно. Удивившись, что дворовой пёс при этом молчит, хозяева вышли во двор, и обнаружили с трудом стоящую пожилую пару. Сначала подумали, что те перебрали спиртного, но характерного запаха не было.

– У нас пожар – хрипло проговорил мужчина, и осел, кашляя, к жене на лавку. Тут же включили дворовой свет, начали будить остальных по улице. Вызвали пожарных, но пока те ещё приедут...

   Погорельцам явно было плохо: надышались дыма. Их тут же посадили в "жигулёнок" и сын увёз в районную больницу. Тем временем кто-то подогнал "Газик", осветив двор. Живущий неподалеку электрик обесточил улицу. Отключил понижающую подстанцию. Потом, раздобыв стремянку, поднялись к проводке и, на всякий случай, проверили отсутствие напряжения на "фазе". Для этого он и брал отвёртку: электрик выбежал без инструментов, и возвращаться было намного дальше. Потом удостоверились ещё и "по-народному", касаясь последними фалангами пальцев тыльной стороны раскрытой ладони правой руки[1].

   Одновременно кто-то, обмотавшись мокрым полотенцем, зашёл внутрь, перекрыл газовый баллон. Не мудрствуя, отрезал лежавшим тут же на столе кухонным ножом шланг к плите и вытащил его наружу, чтобы не рвануло.