Жил один далматский дог

Часть 9. Магия на все времена

Отстранившись, дядя Вернон с неверием посмотрел на Поттера и бухнул:

— Это вместо того, чтобы превратить нас в летучих мышей?!

— Были такие желания, — не остался Гарри в долгу, мило улыбаясь. — Особенно в нежном ранимом возрасте, когда вы запирали меня в чулане и оставляли без сладкого.

— Вот чертяка! — хохотнул дядя, грубо похлопывая парня по плечу. — А куда же нам от тебя деваться-то было? Занавески горят, стол ламбаду пляшет, соседи в ужасе пытаются в полицию и в пожарную часть дозвониться, в двери и окна журналисты ломятся, гоняясь за сенсацией — кто-то кому-то сообщил, что видел радугу над нашим домом… Вот и оставалось нам запереть тебя в чулане и попытаться выбить из тебя эту дурь.

— Вы очень рисковали, дядя, — покачал Гарри головой. — Ваше счастье, что я не стал обскуром при такой жизни. Только то и помогло, что я не знал о том, кто я такой, а то бы выпустил дикую магию и перебил всех…

— А это… Что? — спал с лица дядя. Гарри скорбно покивал, подтверждая:

— Да, есть такое явление. В тридцатых годах в Америке кто-то так же волшебника до ручки довел, и он выпустил обскура, тот пол-Нью-Йорка снес, прежде чем был обезврежен.

— Что-то я не слышал об этом… — засомневался дядя.

— Так его маги тут же восстановили, с помощью Ньюта Саламандера память горожанам подчистили. Но, поверьте, им долго ещё потом икалось.

Ну ладно, тётушка Мардж, видя такой расклад, согласилась потерпеть Поттера в своем доме весь следующий месяц каникул. А справив дни рождения Дадли и Гарри, Вернон и Петунья засобирались домой. Семьей они, конечно, стали, но только не в правилах британцев жить вместе до упора и перенаселения, дети по достижении зрелого возраста так или иначе покидают отчий дом. Даже такие любимые-прелюбимые, как Дадлик. Ему тоже настал черед уехать из дома и поселиться в общаге при колледже.

А Гарри, вернувшись в Годрикову впадину, устроил разнос костей и промывку мозгов местной мэрии, учинив тотальный армагеддец по поводу незаконного присвоения частной собственности. Ой как они взвыли, совсем не обрадовавшись возвращению законного наследника… Потея и кланяясь в пол, вздрюченные чинуши жалко проблеяли, что дом Поттеров был продан городу самим Дамблдором, а значит, с него и спрашивайте! Ну, с покойника как спросишь? Правильно, никак. Но у него, к счастью, оставался живой родственник — Аберфорт Дамблдор, вот с него Гарри и пошел трясти долги.

Тот, поохав и поизумлявшись выходке старшего братца, тут же полез в личный архив — искать документы касаемо недвижимости. Нашел, перечитал, схватился за голову, собрал бумаги в страшной спешке и помчался в мэрию исправлять косяк недалекого Альбуса, спиздившего чужое имущество, за которое сейчас требовал виру ограбленный наследник…

Заполучив назад дом с тонной извинений, Гарри занялся ремонтом, нагнав сотни работников по всем профилям, включая ландшафтного дизайнера. Толпы волшебников, гномов и гоблинов носились, как зайчики, восстанавливая поттеровский дом практически из руин, в которые тот превратился за неполные семнадцать лет.

Ну а хозяин (барин!) расхаживал среди гастарбайтеров, сверлил обостренным очками взором малейшие пятнышки в побелке-покраске и движением брови подгонял подправить тут и там. Волшебные работники в отличие от обычных людей работают быстро, и дом Поттеров был возрожден за какую-то неделю — август не успел толком разогнаться, а Гарри уже въехал в свои собственные хоромы. А оглядев сверкающее великолепие, хрустальную люстру на сто свечей, бордовый ковер, устилающий парадную лестницу, ведущую на второй этаж, и глянцево-лакированные перила, Гарри вдруг загрустил, сообразив, что ему придется куковать в полном одиночестве на этих огромных площадях на восемь комнат, с придомовым участком в пару акров. Интересно, а домовик сможет скрасить его одинокое существование? И как их вообще достают? По наследству они ему почему-то не передались, видимо, их не было у Поттеров. А деда с бабкой кто обслуживал, кстати, если они в этом доме поколениями проживали? Где в таком случае прислуга?

Придумав себе вот такую уважительную причину для отвлечения, Гарри трансгрессировал в мэрию Годриковой впадины. Бедные чиновники при виде Поттера аж застонали: ради Мерлина, что ему ещё надо?! Вникнув же в проблему, посмотрели на парня, как на умалишенного. Но, увидев неподдельное непонимание на лице последнего Поттера, устыдились, ибо нефиг смеяться над инвалидом… И аккуратненько просветили в том, что Поттеры не ДЕРЖАЛИ никаких домовиков, предпочитая пользоваться услугами магов из низшего сословия. Так многие делают, особенно те, кто не входит в плеяду родовитых семей, как Малфои, к примеру.

— Э-э-э, низшего сословия? — круто так призавис Поттер, впервые столкнувшись с таким явлением.

— Слабые, малосильные волшебники, сквибы, прочие из тех, кто держит лавочку в Косом или Лютном переулках, — пожали плечами мелкие госслужащие. — Те, кто не гнушается или вынужден подрабатывать в семьях сильных и богатых волшебников.

Ну да, всё как у людей, с чем Гарри так или иначе пришлось смириться. А что ещё оставалось-то? Повздыхав и посокрушавшись о несовершенстве мира, опечаленный герой вышел из Министерства и поплелся по улице, горестно обдумывая главную на данный момент мысль — обзаводиться слугой или нет? От раздумий его отвлек плач. Встрепенувшись, Гарри оглянулся в поисках рыдающего ребёнка (стремление оказывать всем помощь никуда не делось) и увидел девочку лет пяти-шести. Она стояла перед витриной костюмерного магазина, смотрела на пыльный костюм Санта-Клауса, который, очевидно, по лености забыли убрать на склад, и вдохновенно ревела. Девочка была не одна, рядом стояла молодая женщина, мягко уговаривающая девочку плакать потише, потому что все смотрят… Девочка вникала, хлюпала носом, прекращала, но через миг строптиво топала ногами и продолжала рыдать громче прежнего.