Жил один далматский дог

Часть 10. Мир Изначальной Магии

Портреты предков хоть и были отреставрированы лучшими мастерами, одиночество Гарри не скрасили. Все эти бабушки, дедушки и дядюшки с тётушками мирно дремали в своих золоченных резных рамах и на призывы наследника реагировали лишь вялым интересом и зевками. Пришлось оставить их в покое, что Гарри и сделал с чувством, что его обманули. Он-то рассчитывал на помощь предков. Говорили же портреты директоров в Хогвартсе и некоторые отдельные личности вроде сэра Кэдогана и Полной Дамы…

А тут… Тут-то чего не так? Одинокий потомок разочарованно оглядел бесполезную картину, оглянулся украдкой по сторонам и показал отцу язык. Увы, дерзкая выходка не сработала — Джеймс отнесся к этому безразлично и в положенное время бессмысленно, заезжено-запрограммированно подмигнул зрителю. Плюнув, Гарри махнул рукой и покинул гостиную. Да ну вас всех…

К счастью, было одно существо, которое он мог позвать в любое время. И это не Кикимер.

— Румпельштильцхен?.. — прозвучало в кухне робкое. Всё-таки Гарри был не уверен в своем замысле.

— Да, дорогуша? — возник тот незамедлительно, как всегда, тонкий и грациозный в своем кожаном рокерском прикиде.

— Привет! Можешь со мной пожить? — обрадованный Гарри сделал приглашающий жест. Румпель удивленно осмотрелся.

— Оу, я приглашен в гости?! — с неверием воскликнул он.

— Да! — Гарри отчаянно закивал. — Останься со мной, пожалуйста! Я тут совсем один.

— М-мм… — неопределенно протянул Румпель, с сомнением глядя на парня. — Ну, допустим, задержусь я тут, а мои владения на кого оставлены будут в таком случае? На прялку? И потом, дорогуша, кто кому на самом деле принадлежит?

— Э-э-э, в смысле, вы хотите меня к себе забрать? — от волнения Гарри перешел на «вы».

— Ну не я же к тебе?! — импульсивно всплеснул в ладоши демон.

— А где ты живешь? — с готовностью подхватился Гарри, собираясь метнуться в спальню за одеждой и чемоданом. Румпель с ответом задержался (понятно отчего), и Гарри, не дожидаясь его, унесся переодеваться и собираться. Всё равно ж куда, лишь бы не оставаться одному с молчащими портретами, чтоб их…

Когда он вернулся в кухню, волоча за собой рюкзак, Румпель всё ещё пребывал в прострации. Кто-то когда-то хотел младенца? А целого взрослого сожителя не желаете, сэр?..

— Я готов! — сообщил Гарри, преданно заглядывая в ошарашенные драконьи глаза. Тот моргнул и сфокусировался на зеленоглазом добровольце.

— А дом? — осторожно поинтересовался Румпель. — В который ты вложил некоторые средства…

— А что дом? — пожал плечами Гарри. — Семнадцать лет без меня стоял, простоит и дальше. А средства… Может, когда женюсь, жену сюда приведу, а пока я один и свободен, мне он не нужен. Пусто мне здесь. Хотел слугу завести, но… Не лежит у меня душа к посторонним, понимаешь?

Румпель обвел глазами кухню, посмотрел на стоящего перед ним тощего дистрофика, с тревогой заглядывающего в лицо, увидел в нём обездоленного ребёнка, запертого в чулане под лестницей, и сдался. Взял Гарри за руку и молча трансгрессировал.

Очутился Гарри на высоком зеленом холме, щедро обдуваемом со всех сторон ветрами, и с трепетом огляделся — вокруг, куда хватало глаз, простиралась бескрайная долина, утопающая в садах. Яблоневый и грушевый дух разливался в воздухе, сводя с ума и вызывая обильное слюнотечение, срочно захотелось вонзиться зубами в эти изумительные сочные плоды: прозрачные, истекающие соком груши и сияющие желтыми боками огромные яблоки.

Здесь ещё росли виноградники, солнечные лучи нежно просвечивали насквозь крупные ягоды, похожие на стеклянные шарики цвета малахита. Загадочно мерцал голубым бархатом черный виноград, и блестел росой розовый…

— Ну, — Румпель откашлялся. — Добро пожаловать в мои владения, дорогуша.

— Как здесь красиво! — восхищенно отозвался гость, с обожанием обозревая цветущую долину. Тут его глаза расширились, ибо над дальними деревьями величественно выплыл туманно-голубой лик планеты, заняв собой полгоризонта. Нет, не Луны, а именно планеты, с очертаниями материков и островов. Вдали показался ещё один, полумесяцем из-за тени первой…

— Господи, мы где?.. — растерянно спросил Гарри, смущенно обнимая и прижимая к себе рюкзачок.

— В мире Изначальной Магии, дорогуша, — задумчиво почесал подбородок Румпель. — Тот самый мир, из которого зачем-то эмигрировали предки нынешних волшебников. В том числе и твои, дружок.

— Эмигрировали? — тупо переспросил Гарри.

— Ну да. Захотели расширить свой кругозор и пополнить знания, в связи с чем и переехали на одну из тех планеток параллельного мира, обосновались, пространственные карманы организовали, адаптировались и зажили, забыв постепенно свою родину. Кстати, дорогуша, а современники твои не согласятся ли приэмигрировать, так сказать, обратно? А то смотрю я, от людишек прячутся…

— Обалдеть… — в полнейшем шоке выдохнул Гарри, без сил опускаясь в мягчайшую траву. Потряс головой. — Мы отсюда?..

— Ну да, — покивал Румпель. — Кстати, ты не обратил внимания на то, что одни волшебники отличаются от других по возможностям? Одни богаче и сильнее, другие, являясь такими же магами, почему-то бедны и слабы в магии, замечал?

— Да, Уизли, Малфои…

— А мое отличие от них ты видишь?

— Вижу, — закивал Гарри. — Ты сильнее всех, владеешь временем и пространством, исполняешь желания.

— Именно, — подтвердил Румпель. — А теперь представь себе на минуточку, что маги прошлого были столь же всемогущи, как я, исконный обитатель этих мест.

— А зачем же наши предки ушли отсюда? — вытянулся Гарри лицом.

— Зачем — я уже говорил, но есть и вторая причина… Видишь ли, мир, который ты знаешь, раньше был другим, гораздо доброжелательным, что ли… менее населенным. Проще. Чище. Добрее. Эта первозданная чистота осталась здесь нетронутой с тех незапамятных времен, когда здешние земли покинули первые странники, ушедшие в поисках новых миров. Один из них ты знаешь — это мир магглов. Есть и другие, не менее интересные. Но этот, первобытно-юный, свежий, показался переселенцам заманчивее прочих, посему было принято решение заселить именно его. Маги, можно сказать, прошли весь путь вместе с человечеством от зари до заката. Образно говоря, дорогуша, мир на самом деле никуда не закатывается, я имел в виду — от начала до нынешнего времени.