Жили-были не тужили...

Пролог

Кровь стучала в висках. Сердце билось так часто, что на каждом вдохе больно отдавалось под рёбрами. Дыхание уже давно сбилось, но останавливаться было нельзя.

Лес вокруг темнел, сжимался, цеплял ветками за рукава, будто пытался задержать. Под ногами хрустели сухие сучья, мокрая земля скользила, воздух пах хвоей, сыростью и холодной водой.

Мужчина почти добрался до границы.

Сверток под мышкой казался тяжелее, чем должен был быть. Внутри лежал нож. Казалось бы, обычное железо не могло тянуть к земле. Но этот предмет помнил слишком многое: руки, кровь, чужие слова, открытые пороги. И пока он помнил, он был опасен. Нужно было как можно скорее разорвать его узы с хозяином.

Он вбежал в ельник и остановился, хватая воздух ртом. Несколько мгновений он только слушал. Тишина. Но тишина была неправильная, словно выпили всю жизнь вокруг.

Ведун огляделся и увидел две старые ели, наклонившиеся друг к другу так низко, будто они много лет держали между собой невидимую тяжесть.

Нужное место было найдено.

Он опустился на колени и развернул свёрток. Ткань была влажной от дождя и пота, но нож внутри оставался сухим. Лезвие не блестело.

Достав из поясного мешочка соль он рассыпал ее вокруг ножа.

Круг вышел неровный, но замкнутый. Потом он поднял нож, перехватил его крепче и одним резким движением провёл по ладони. Боль была короткой.

Кровь выступила сразу, тёмная, густая. Он дождался, пока она соберётся в ладони, и вылил её в центр соляного круга. Земля впитала кровь не сразу. Ведун воткнул нож острием в землю в центре круга.

Потом начал говорить.

— Не тебе Явь резать.
Не тебе Навь будить.
Не тебе кровь пить.
Не тебе смерть прятать.

От крови отойди.
От хозяина онемей.
От порога отступи.
От обряда остынь.

Был ножом — стань железом.

Был ключом — стань немым.

Был дверью — стань…

Он не успел договорить. Тень оторвалась от деревьев. Удар пришёлся сбоку, точный и страшный. Упав на землю он выбил плечом соль из круга. Воздух вышибло из груди.

Когда зрение вернулось, над ним стоял человек в длинном тёмном пальто. Высокий воротник закрывал шею, а верхнюю часть лица скрывала личина из почти чёрного дерева. Поверхность была неровной, иссечённой тонкими резами, будто дерево долго лежало в земле и всё ещё помнило корни. Вдоль переносицы в неё была врезана узкая костяная полоса — светлая, старая, похожая на трещину. В руке он держал трость из почти чёрного дерева; по древку шли тонкие резы, а в каменном навершии будто застыл дым.

Он не спешил.Только смотрел сверху вниз, как смотрят на уже решённое дело.

— Ты правда думал, что твои щенки смогут меня остановить? — сказал он. В голосе была злость, почти прикрытая насмешкой. — Юны. Глупы. Хотя стоит признать, обучил ты их хорошо.

Мужчина попытался подняться на локте. Ладонь горела, кровь стекала по пальцам в мокрую хвою.

— Они завершат то, что я начал.

Незнакомец слегка наклонил голову.

— Не успеют.

— Завершат. Ты всё равно опоздал.

На последнем слове воздух вокруг будто похолодел.

Человек скрывающийся под личиной ударил тростью по пустоте. По воздуху между ними.

Удар отбросил мужчину назад, к корням ели. Спина встретилась с деревом, и перед глазами вспыхнули белые круги. Он успел только вытянуть руку к ножу. Но темный гость оказался быстрее.

Он шагнул к соляному кругу, небрежно переступил через разорванную линию и поднял нож. Железо дрогнуло в его руке, будто узнало хозяина. Увидев это ведун понял что опоздал. Не хватило одного слова.

Незнакомец в тёмном пальто посмотрел на лезвие, потом на него.

— Забыл хозяина? — тихо спросил он. — Нет. Не успел.

Он подошёл ближе и занёс нож.

— Даже незавершенный обряд сделал свое дело - прохрипел ведун.

Тот улыбнулся.

— Ты прав, — сказал он. — Но мёртв.