Жить ближе

Глава третья. Словами невыразимое

Тани полулежала на кушетке, позволяя горничной разбирать роскошные волосы. Лицо ее выражало одновременно скуку и муку, но нервные пальцы, терзающие веер выдавали напряженную работу мысли. Дин присела на банкетку рядом.

- Зачем ты пришла? – вяло возмутилась сестренка, искривив красивые губы. – Мы все друг другу сказали.

Дин выразительно посмотрела вокруг себя. Помимо Мэйг, любимой горничной и наперсницы, в комнате суетилось еще пять девиц. Алтанор любили все в замке, и теперь, когда близилась разлука, стремились угодить даже больше обычного. Дин никогда не вызывала таких чувств, даже до случившейся с ней беды. Ей прислуживали, но никогда не искали ее дружбы. Не рассказывали сплетен, не делились сокровенными секретами. У Тани было много подруг, у Дин – только Тани.

- Выйдите, - томно протянула сестра. – Разве не видите, что ее будущему величеству нужно поговорить со своей верноподданной наедине.

Девицы зашушукались, поглядывая в сторону Дин совсем не почтительно. Да и откуда вдруг взяться почтению, если еще вчера они в одном пруде плескались?

Тем не менее, на то, чтобы всё-таки выйти за дверь, Таниных подружек хватило. Хотя наверняка они остались подслушивать. Ну и пусть.

- Мне встать? – спросила Алтанор. – Ваше величество.

- Прекрати, - скривилась Дин. – Во-первых, я не королева пока. Во-вторых, для нас с тобой это ничего не изменит.

- Ты так уверена?

- Да, - Дин решительно пересела поближе к сестре и обняла ее. – Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. На твоей стороне. Неужели ты этого так и не поняла?

Алтанор ткнулась лбом в плечо Дин, обхватила горячими руками. Опять плакала, разумеется.

- Ты… ты осуждаешь меня… презираешь… за Элода… за родовую честь…

Дин бы тоже хотела заплакать. После холодного купания от тёплых прикосновений сестры пробирала дрожь. А вот слез не было.

- Ты наделала ошибок, Тани. Я бы хотела надеяться, что извлекла из них уроки, но после нашего прошлого разговора знаю, что нет. Я не могу тебя переделать. Я могу только тебя любить, как раньше. Вот и все.

- Любить? Ты же не умеешь, - фыркнула Алтанор.

Дин вздохнула. Ей хотелось быть взрослой, спокойной и рассудительной. Достойной. Но с Тани это было невозможно. Наверное, потом, когда все уже случится, когда Дин перестанет быть собой прежней, наверное, лучше бы им тогда больше не видеться вовсе.

- Ты очень несчастна? – шепотом спросила она вслух.

- Да,- так же тихо отозвалась Тани.

Дин хотела ее понять. В самом деле – хотела. Если бы Алтанор была несчастна из-за того, что ее жизнь связана с этим ничтожеством Райенаром, из-за того, что она навсегда опозорена этим союзом, Дин пожалела бы ее. Но опозорила она себя раньше. Сама. И сколько Дин не спрашивала, не умоляла рассказать – о подробностях произошедшего сестра молчала. Слова о любви – туманные, запутанные, избыточно красивые – вот и все, чего от нее можно было добиться.

Дин вложила в ладонь Тани медальон.

- Откуда он у тебя? – мигом встрепенулась та. – У Элода был такой же.

- Да, это он мне дал. Не знаю, зачем. Это действительно его величество?

- Неужели ты его совсем не помнишь? – удивилась Тани.

- Плохо, как в тумане.

- Он красив, да.

- Он наш государь.

- Когда ты окажешься с ним один на один в спальне, не это будет для тебя самым важным.

Дин почувствовала, что краснеет.

- Тани, хватит об этом!

- Нет, не хватит. Никто кроме меня с тобой об этом не поговорит. Обычно матери дают наставления дочерям прямо перед брачной ночью.

- Вот и пусть это делает матушка. Когда-нибудь потом.

- Она не будет. Для нее ты теперь почти небожительница. У королев нет ног. Поэтому лучше, если я…

- Нет, Тани. Это… это недопустимо. Ты младше меня, я буду супругой его величества и…

Алтанор поднесла раскрытый медальон с миниатюрой к самому лицу Дин.

- Смотри. Это – он. Тот мальчик, которым был твой будущий муж какое-то время назад. Скажи, он похож на бога?

Дин посмотрела на нежное лицо и прекрасные глаза Виалирра Рихдейра. На лицо, достойное быть воспетым в самой романтической из любовных баллад. Если забыть хоть на миг, что эти черты принадлежат государю и повелителю, а представить его живым, настоящим человеком из плоти и крови. Представить, как он разговаривает, улыбается или даже смеется. Звук его голоса. Он будет мужем Дин. Это означает – ближе, чем все на этом свете. Он будет брать ее за руку, касаться ее волос и… здесь воображение Дин отказывало напрочь. Все, что она могла представить, это как тонкие пальцы будущего мужа расплетают ее косы, и его глаза светятся мягким серебряным светом. Как звезды, отраженные в пруду.

- Да, Тани. Очень похож.

Красавица Алтанор рассмеялась.

***

Гости пробыли еще какое-то время, занимая себя прогулками по лесу и столь редкими для Рингайского замка балами. Съезжались соседи. Особенно те, у кого были незамужние дочери в возрасте невест. Это не Дин заметила, конечно, это ей Тани объяснила со смешком.

- Надеются, - шепнула она на одном из приемов. – Ждут, что им тоже перепадет внимания и благ.

Обе принцессы были в скромных тёмных платьях, глухо застегнутых под самое горло. Узорчатые шали, наброшенные на плечи, и короны из кос должны были подчеркивать их близость к простому народу Рингайи. К тому самому, что тоже бурно веселился сейчас в городе, и в близлежащих деревеньках. И если бы не столичное посольство, то можно было бы тайком выскользнуть за стены и хотя бы на этот вечер забыть обо всем.

Нет, нельзя бы было. И никогда больше не будет можно. Даже, когда гости уедут. Потому что теперь ничего не будет по-прежнему. Дин не могла этого не понимать.

Она перехватила полный надежды и гордости взгляд отца и распрямила спину.Отныне у нее нет собственных желаний и чаяний. Она – Рингайя и Звезда Алезии.

- Можно подумать крестьяночки и в правду так ходят, - пробормотал слишком близко оказавшийся Шейра. – А еще шьют шелками по бархату…