Жить ближе

Глава четвёртая. И боль не лечит эту жажду (3)

***

Дама Сот была куда сложнее добродушной маркизы. Но если Дин хотела разобраться, ей было не обойтись без помощи этой отстранённой молчуньи.

Она не знала, как начинают такие разговоры и попыталась поступить так, как делали другие. Принесла вина и подарок – тонкую вышитую сумочку, что они, смеясь, мастерили с Тани ещё там. в Рингайе.

- Это красиво, - согласилась придворная дама. – Благодарю ваше величество.

Служанки накрыли стол, разлили вино.

Тревожные глаза дамы Сот не отрывались от лица королевы, но ни вопроса не сорвалось с её губ.

- Мне нужно знать обычаи этой земли, - прямо сказала Дин. – Вы говорили так, будто можете мне помочь.

- Я? Я – всего лишь…

- Вы – уроженка самой древней части Алезии. Я – чужачка, горская дикарка. В Рингайе многое иначе, а как обстоит здесь, мне говорят лишь обрывками. Этого недостаточно. Ни для меня, ни для всех.

Дин краснела, бледнела. Это было сложно, но у неё не было выхода. Ей необходимо было всё это пройти.

- Ваше величество, я рада буду услужить вам, но…

- Говорите. Прошу вас. Могу даже приказать.

Она разлила вино, сама пригубила из кубка. Терпкое и густое, в Рингайе такого не делали.

- Вы так юны, - печальная улыбка мелькнула на лице дамы Сот. И тут же исчезла.

- Вы сказали, что этой земле нужна жертва. Что вы имели в виду? Что именно?

-То, что сказала. Жертва – это жертва, ваше величество. Кровь. Душа. Жизнь. Не только земля принадлежит королям. Они ей тоже принадлежат. Это как брак. И скрепляется он так же. Но брак совершается единожды на всю жизнь, а потом просто длится. Земля же… Мир – много больше, чем человек. Даже, чем король. Вы понимаете меня?

- Нет, - честно ответила Дин. – Но я очень постараюсь понять.

- Этот брак скрепляют снова и снова. Всю жизнь. Землю нужно уметь удержать, и не только защищая от чужих захватчиков, если таковые вдруг случатся. Нужно уметь доказать снова и снова, что вы всё ещё связаны. Боги отдали Рихдейрам столько власти, сколько человек не в силах унести. И всё же столетиями этот род правит Алезией. Более сильной крови не существует. Есть легенда, будто первые Рихдейры были не вполне люди.

А вот дама Сот, в отличие от Дин, говорить умела. Даже странно было, что она так редко это делала.

- Я не знаю её. Расскажите.

- Я тоже не знаю, - покачала головой дама. – Не всю. Это семейные тайны королевского дома, откуда мне. Я много читаю, умею слушать и люблю старину, но это лишь обрывки правды. Отчего бы вам не спросить вашего супруга?

- Он… - Дин с трудом подбирала слова, но не откровенничать же теперь ещё и с этой собеседницей? Достаточно уж маркизы Верельо. – Он расскажет то, что положено говорить, как его научили. И пусть это будет верным, но слухов и иных версий мне тоже бы хотелось.

Она не думала, будто ей поверят. Дама Сот казалась умной и проницательной, просто слегка не от мира сего. Но она о своих наблюдениях промолчит и этого довольно для соблюдения приличий.

- Тогда, ваше величество, - дама Сот улыбнулась, - я расскажу вам сказку, хорошо? Просто сказку, старую, грустную, но светлую. Как по мне.

- Очень люблю сказки, - честно ответила Дин.

Боги сотворили Землю и Море из своих костей и крови, но отдали их людям, зверям и птицам.

«Владейте» - сказали они. – «А мы будем радоваться, глядя на вас».

Вот только земли оставались пустынными и бесплодными. Голод и болезни поражали живущих на них. Семена не прорастали в потрескавшейся почве, вода иссыхала в руслах рек, ядовитый ветер убивал дыханием, а солнце – обжигающими лучами.

Страданиями и болью стал дар для людей, зверей, птиц.

Не было богам в том радости.

Тогда боги спускались в мир и поили землю своей кровью, подчиняли её своей воле, и наступала пора благоденствия.

Поднимались травы и деревья, били из голых камней родники, а жаркие дни сменялись благодатными дождями.

Но богам не должно долго жить среди людей, а оставить их на гибель они не желали.

«Люди почти дети нам, - сказали они. – Пусть так и будет».

И выбрали среди людей тех, кто смог стать родителем для детей с божественной кровью. Таких было немного, но достаточно, чтобы уже дети эти поили собой землю, а она одаривала их взамен.

Когда дети выросли, боги ушли из мира.

Кто-то из детей был сильнее и мудрее, кто-то – слаб телом или душой. Не все сумели справиться со своей судьбой, но кто теперь помнит о не преуспевших? Лишь обрушившиеся на владения их несчастья остались в страшных преданиях.

И было время, когда не засуха, не ядовитый ветер, но Великие Льды и Стужа пришли в земли, что уже называли Алезией. Льдом стала вода, покрылась земля и даже воздух словно бы состоял из бесчисленных острых крупиц, которые было больно вдыхать. И потомок бога, что был тогда вождём алезцев, молил богов снизойти вновь, поил кровью каменные алтари, но был слишком стар и слаб, чтобы этого хватило. Одной ночью его остывшее тело нашли вмёрзшим в землю, и впервые люди усомнились в том, что ими правят потомки богов.

«Что за право у них быть выше нас, если они ничем от нас не отличаются?»

Они не признали вождём старшего сына вождя, но выбрали кого-то среди простого люда.

Он также замёрз у алтаря, пытаясь совершить ритуал.

Старший сын вождя взывал к соплеменникам, просил образумиться, обещал, что сумеет быть сильнее отца. Но никто не верил ему.

И тогда он сам тайно поднялся к жертвеннику и открыл себе жилы.

Он поил Алезию кровью, предпочитая, чтобы она вытекла из него вся вместе с жизнью, чем отступить.

И когда последняя капля упала на алтарь – стало теплее.

Люди увидели солнце, смогли дышать свободнее, ходить по земле, отыскивая скудную пищу в замёрзшем, но уже не смертельном для них мире.