Жить, чувствовать, дышать…

5

На удивление, среди монахов монастыря, где поселилась Мария под именем Марка, не нашлось ни одного, охочего до юных мальчиков. Об этом, конечно, Мария задумывалась, вспоминая своё прошлое сквозь время, а тогда… Тогда она просто каждый миг радовалась, что служит Господу, и сам факт, что её обман не раскрыт, был в её глазах божьим промыслом. А, может, всё дело в том, что Мария не обладала красотой фигуры, или милой привлекательностью черт лица.

Родители особенно не переживали, что дочь родилась и выросла не красавицей. Хорошее приданное сделало бы её привлекательной невестой, а воспитание в монастыре – мудрой и преданной женой. А жёны, как известно, нужны мужчине не для любви, а для того, чтобы дом вести, детей рожать. Для любви и утех же другие дамы имеются, ни одну из которых в приличное общество не пустят… А те туда не очень и рвутся.

Кормили в монастыре просто и сытно, здесь не знали слова голод. Однако юный Марк был весьма умерен в еде, тщательно соблюдая посты, и, кроме прочего, помня, что не следует есть слишком много, нужно сохранять худобу, чтобы фигура не стала принимать девичьи округлые формы. Однако монахи внимательно следили за тем, чтобы мальчишка хоть помалу, но регулярно принимал пищу. Благо, в случае совместных трапез братьев это было просто.

Прежде чем стать полезной ордену, Марии пришлось долго учиться многому. Языки: латынь, греческий, немецкий. Её заставляли читать и переводить старинные инкунабулы, написанные с использованием давно не применяющихся уже слов и оборотов, делающих содержимое книг ещё более непонятным.

Постепенно Мария привыкла к монастырскому распорядку, стала получать удовольствие от учебы, с радостью узнавать новое и с благодарностью принимала скупые похвалы своих наставников. Позже её стали учить, как обращаться с оружием. Еще позже – риторике. И, конечно же, ей пришлось вызубрить «Молот ведьм» едва ли не наизусть. К ней присматривались. Её проверяли. И, наконец, объявили, что если брат Марк желает этого, ему будет позволено избрать для себя судьбу инквизитора. И Марк, конечно, желал.

Главным источником ереси в те годы были многочисленные общины катаров. Людей, живущих в таких общинах, можно было бы принять за хороших и богобоязненных, если не видеть, к какому финалу приводят придуманные катарскими священниками испытания для души и тела, «чтобы войти в царство Господа очистившимися». Эти испытания чаще всего вели к смерти испытуемых, и, увидев впервые разгромленный инквизицией катарский храм, в котором совсем недавно завершилось такое испытание, Мария опорожняла желудок несколько раз, уже вместо рвоты исторгая из себя горькую желчь, и пару дней после этой облавы на еретиков вообще не могла смотреть на еду. А ведь она никогда не считала себя слишком впечатлительной.

После такой демонстрации она рьяно взялась за уничтожение ереси против Господа в лице катаров, полагая, что вера людей, способных на такие отвратительные деяния, никак не может быть благой. Ересь же необходимо преследовать и искоренять. И она вместе с братьями трудилась не покладая рук, разыскивая и выкорчевывая малейшие ростки катарской скверны.

Позже, очевидно, полностью поверив в её силу духа и способности, Марию перевели в отряд охотников на ведьм. Монахи постарше, цепко оглянувшись по сторонам, и стараясь, чтобы кроме новичка их никто не услышал, рассказывали, что охотиться отряду порой доводится не только на ведьм, но и на прочих потусторонних созданий. Однако, кроме этих таинственных намёков, доказательства существования потусторонних и инфернальных тварей женщина могла найти только в книгах. Наверное, все эти твари очень хорошо прятались от инквизиции, по крайней мере здесь, в Испании.

С охотой на ведьм всё обстояло не так однозначно. Мария видела и понимала, что многие мужчины и женщины, обвинённые в волшбе и малефициуме, умных книг, гримуарами именуемых, в жизни не видели, как и к волшебству на самом деле не причастны. Просто они, скорее всего, стали жертвой чьей-то обиды, или дорогу кому-то неудачно перешли, вот и донесли на них недруги: мол, ворожит, Сатану вместо Господа нашего почитает, а с чёрным козлом вообще ужас что делает.

Таких людей, не по своей воле попавших в весьма скверную историю, Мария жалела, и старалась поступать с ними по совести, чтобы в любом случае восторжествовала справедливость. Если обвинения были серьёзные, и не было никакой возможности спасти напрасно оболганного человека, под пытками признавшегося в том, что он поклоняется дьяволу и колдует, она старалась, насколько можно, облегчить их последний час при помощи кинжала или яда. Если же под рукой не было ничего для облегчения участи таких страдальцев, либо попытаться нанести смертельный удар приговоренному к сжиганию заживо было слишком опасно уже для нее, годились, например, и сырые дрова. Задохнуться в дыму на костре было, наверное, менее мучительно, чем гореть заживо.

Если же обвинения были сомнительными, не доказанными или не слишком тяжёлыми, несколько раз Мария помогала бежать подозреваемым, просто выпускала их на свободу с напутственным пожеланием уходить как можно дальше из этой местности. Им казалось, что другие инквизиторы знают о её жалости к невинно осуждённым, но ни разу её доброта не стала причиной её собственных неприятностей. Хотя иногда у Марии закрадывалась мысль, что это просто Господь её руками отделяет агнцев от козлищ.

Постепенно Мария многому научилась у инквизиторов, с которыми стояла плечом к плечу в ночных оцеплениях и сидела в засадах. И постепенно она стала чувствовать злую полю тех, кто продал душу Дьяволу, кто действительно творит волшбу и малефиции, настоящих ведьм и колдунов. Эти никогда не смогли бы надеяться на её пощаду.

Однажды Мария вывела из темницы одну совсем юную девочку… Та показалась инквизитору хорошим человеком, вовсе не способным на то, в чём её обвиняют. Позже Мария поймёт, как же глубоко заблуждалась, а пока она быстро вела перепуганную девчонку теми ходами, в которых редко можно было кого-то встретить, и молча отмахивалась, пропуская мимо ушей мольбы и робкие вопросы несостоявшейся приспешницы Дьявола.