Жить, чувствовать, дышать…

10

Из очередного погружения в воспоминания вампиршу выбил громкий вскрик и чьи-то слова, произнесенные с паникой в голосе:

– Что вы делаете? Не прикасайтесь ко мне! Не трогайте меня, уберите руки…

Обратив внимание на разгорающийся скандал, Мария в первый момент издала короткий смешок – так странно выглядело увиденное. Юная вампирша, Ревмира Козлова, схватив за руку, тащит одного из свидетелей, человека по имени Гвидо, в сторону сидящих поодаль Адальберна и Виктора. Спелись, значит, эти трое? Или это потому, что Виктор совершил дьяблери над Радмилой, малкавианкой из стаи Несовершенства, и вот теперь его тянет к детям Малкава? Предупредить, что ли, Адальберна? Мария легонько качнула головой – будет надеяться, что тот и сам сумеет о себе позаботиться. А вот Гвидо, кажется, явно не сумеет.

Мария оказалась рядом с шумной парочкой почти мгновенно:

– И что же здесь происходит?

Ревмира бросила на Марию злобный взгляд. Как многие бруджи, она не умела скрывать свои сиюминутные эмоции… Либо же не считала нужным это делать. На губах Козловой соткалась максимально фальшивая улыбка:

– Гвидо сам просил о помощи, правда. А когда я предложила ему помочь, он почему-то испугался.

Мария хмыкнула. Нормальным людям бруджи доверие внушают редко, потому что выглядят они обычно как индивидуумы, которые с обществом не в ладах. Перевела взгляд на Гвидо. Он же не вампир, человек… Ну да, все они теперь тут люди, местные-то. Спросила мягко, не пожалев обволакивающих интонаций, внушающих доверие собеседнику:

– Расскажи, что у тебя стряслось, Гвидо.

Ревмира попыталась было вмешаться:

– Но мы уже собирались ему помочь…

Мария остановила её коротким жестом, снова перевела взгляд на Гвидо: растрёпанные волосы, весьма небрежно собранные в хвост, квадратные очки, которые, кажется, делали его взгляд ещё более потерянным и даже немного жалобным. Но интуиция говорила Марии, что не стоит попадаться на крючок, будучи обманутой этой мнимой беззащитностью. Если он оказался в этом месте, на собрании людей и вампиров, значит, у него были для этого как основания, так и возможности.

– Расскажите мне, что вы здесь делаете, Гвидо?

Он, видимо, отнёсся к Марии с опаской, но проигнорировать вопрос, конечно, не мог. Вскинул на вампиршу свои глаза, продемонстрировав по-детски наивный взгляд:

– Я ищу одного человека… Ну… То есть вампира, конечно, вампира. Мне сказали, что, возможно, он будет здесь, но… Здесь его нет… – путанные слова и слегка затуманенный взгляд —можно было бы решить, что Гвидо — чей-то гуль, внезапно оставшийся без хозяина, и чувствующий себя теперь из-за этого потерянным и не на своём месте. Но что-то в его фигуре, чересчур напряженной, и в хитром взгляде, брошенном настороженно из-под растрёпанных волос, дало Марии понять, что с этим человеком всё не так просто, как могло показаться. Она по-прежнему спокойно и благожелательно забросала собеседника вопросами:

– Кого Вы ищете? Как его зовут? Как он выглядит? Почему Вы решили, что сможете найти его здесь, неужели же только из-за чьей-то подсказки?

– Не знаю… – снова хитрый взгляд невинных глаз, брошенный на Марию. – Я словно бы чувствовал, что нужно сюда прийти. Вот, пришел, но его здесь нет...

Что-то в лице собеседника изменилось, но ласомбра не стала раздумывать, что именно, она ровным голосом повторила те свои вопросы, на которые ещё не получила ответа:

– Тот, кого Вы здесь ищете, Гвидо, как его имя? Как он выглядит?

Тот на недолгое время замер, словно ушёл в себя, а потом ответил:

– Его зовут Константин. Знаете, почему-то я не могу описать, как он выглядит. Даже когда пытаюсь себе его представить, всё как в тумане. Но… У меня почему-то была твёрдая уверенность, что я сразу его узнаю, как только увижу.

Мария продолжала благожелательно улыбаться собеседнику, а в голове её стали появляться предположения, одно за другим: «Вентру, что ли? Или ласомбра? Рано делать выводы с таким ничтожным количеством информации. Сначала нужно расспросить Гвидо поподробнее...»

– И что же, Вы всё ещё надеетесь найти здесь того, кого потеряли?

Гвидо пожал плечами:

– Странно, после того, как Вы спросили, я уже ни в чём не уверен. Просто знаю, что должен его найти.

– Уверены, что Вам не нужна помощь в Ваших поисках?

Гвидо некоторое время помолчал, потом согласно кивнул:

– Наверное, помощь мне может понадобиться. Та женщина, – кивает он в сторону бруджи, – обещала помочь мне, но… Я почему-то чувствую страх перед теми… Там… – он указал в ту сторону, где устроились Виктор и Адальберн. Мария надменно усмехнулась, а потом вкрадчиво поинтересовалась:

– Гвидо, а я тоже внушаю Вам страх?

Он внезапно смутился, будто ласомбра спросила его о чём-то неприличном или слишком интимном, но всё-таки ответил, стесняясь и краснея:

– Вы — нет. Я знаю, что Вы вампирша, как те… Но Вы совсем другая… Как будто бы у Вас есть душа… – последние слова Гвидо произнёс шепотом, но Мария, конечно же, услышала его. Ответила с грустной улыбкой:

– У вампиров есть душа, Гвидо. Черная душа, достойная лишь глубин Ада, которую уже ничем не спасти… Но это не значит, что я не смогу быть Вам полезна. Сейчас я занята, но после собрания я постараюсь Вам помочь, обещаю.

Гвидо пристально посмотрел на вампиршу и согласно кивнул:

– Я буду рад, если Вы найдёте возможность помочь мне.

– Договорились. И ещё одно… – Мария повысила голос: – Эй, Ревмира, не смей прикасаться к этому человеку! Отныне он находится под моей защитой.

Но Ревмира не была бы бруджей, если приняла бы неизбежное, не попробовав изменить перевес в свою сторону при помощи силы:

– Что, гостья столичная, решила забрать кровяной мешок в личное пользование? А если мы с таким положением вещей не согласны?

Мария искривила губы в ухмылке, чуть приоткрыв для обозрения выдвинувшиеся клыки:

– Это ты зря, девочка. Но если хочешь решить вопрос силой – давай решим. Для этого нам всего лишь нужно будет выйти из этого зала, из-под защиты тремера. Давай, пойдём, раз уж мой кровяной мешок кажется вам слаще вашего… – ласомбра пренебрежительно кивнула в сторону Виктора. Тот злобно прищурился, но как раз у него хватило ума не лезть под горячую руку разозлённой ласомбры. – Барон Анархов, тьфу, позорище!