Жить, чувствовать, дышать…

12

В этот раз из задумчивости Марию вывела Лилия, одна из немногих оставшихся в городе Анархов. Московская гостья поинтересовалась, хотя на самом деле этот вопрос её не слишком и беспокоил:

– Как продвигается расшифровка пароля вентру?

Лилия слабо улыбнулась:

– Продвигается понемногу. Но я хотела рассказать Вам о том, как погибла моя… Мой сир…

– Это важно, по Вашему мнению? – серьёзно спросила Мария. Лилия тихо кивнула:

– Когда Вы заговорили про дьяблери, я поняла, что обязательно должна с Вами поговорить…

Мария молча указала на несколько стоящих поодаль стульев. Понятно, что, раз Лилия решила чем-то поделиться с московской гостьей лишь сейчас, нужно действовать осторожно и не спугнуть юную вентру… Ну, то есть бывшую вентру.

История оказалась, в целом, не замысловатая. Разрешение на становление этого потомка сир Лилии, а звали её, вот забавная параллель, также Марией, получила задним числом, а в тот момент просто пожалела умирающую девочку. Они стали друг для друга гораздо ближе, чем обычно бывают сир и потомок. Как мать и дочь.

– Барон приказал казнить моего сира из-за того, что она совершила дьяблери над одним из шабашитов… Не из стаи Несовершенства, нет, из других, которые появились в городе раньше, и активно втирались в доверие Камарили и Анархов. Если бы не архиепископ Цветана и стая Несовершенства, мы и не узнали бы об этом обмане.

Мария задумчиво смотрела на Лилию. Чтобы один член Шабаша подставил другого, выдав его камарилье или Анархам… Может быть, действительно что-то не так было со стаей Несовершенства, но архиепископ Цветана… Она, что же, так доверяла этой стае, что позволила им предавать своих же? Тут действительно есть о чём подумать. Что-то не так стало с Шабашем, что-то нужно менять, пока эти цимисхи окончательно всё не угробили…

Виновато улыбнувшись, как бывало каждый раз, когда внезапно обнаруживала в своей крови бурлящий коктейль из высокомерия и властности, Мария ободряюще кивнула Лилии, терпеливо ожидающей, когда московская гостья снова одарит её своим вниманием:

– Разве у вас было запрещено дьяблери? Конкретно в вашей общине Анархов?

Лилия вздохнула:

– Барон никогда не запрещал дьяблери напрямую, правда, время от времени высказывал своё фи в сторону дьяблеристов…

– И что же случилось с Вашим сиром, Лилия?

– Накануне она встречалась с кем-то из стаи Несовершенства… – Лилия обняла себя руками, словно ей было холодно, и говорила тихо, как-то бесцветно: – Марию интересовала книга Нод. У них была какая-то, вроде, особенная, а моя сир всегда любила редкости и раритеты.

– А Вы уверены, в таком случае, что Вашего сира казнили за дьяблери, а не за сговор с шабашитами? – задала резонный вопрос ласомбра. Лилия помотала головой:

– Совсем не уверена. Они и говорили, что Мария заигрывает с Шабашем. Мария оправдывалась, что не собиралась вредить анархам, а несколько сородичей нашептывали барону, что она ненадёжна, и может предать нас в любой момент.

– И сколько же в этом навете было правды? – о, Мария умела слушать собеседника и вести диалог так, чтобы тот, с кем она говорит, чувствовал её интерес и поддержку, чтобы доверял. Лилия дёрнула плечом:

– Нисколько. Мария… Она всегда была не только за Анархов, но и в целом за город, за порядок. Хотела, чтобы здесь сородичи могли жить, ничего не боясь, просто соблюдая маскарад. Именно поэтому она хотела стать старшим чистильщиком Анархов, но не всем это нравилось…

– Понятно. И как всё произошло? Лилия, я понимаю, что говорить об этом не легко, но очень прошу — все-таки соберитесь и расскажите мне всё подробно. Как это было? – к счастью, даже не используя дисциплину доминирование, всего лишь одной игрой голоса московская гостья может подчинить себе, заворожить. Лилия продолжила рассказывать:

– Они не хотели ничего слушать. А потом барон велел казнить моего сира. Но… – в голосе Лилии зазвучало мрачное удовлетворение: – Не смог это сделать сам, или побоялся. Позвал охотников на вампиров, попросил, чтобы они ввели её в торпор. И уже потом…

– Что? Охотники на вампиров? То есть Вы утверждаете, что охотники свободно взаимодействовали с вампирами настолько без страха с обеих сторон, что вампиры даже могли попросить их о такой… услуге?

Девушка резко помотала головой:

– Да нет, эти… Охотники… Они отказались помогать барону, лишь посмеялись над ним. И ушли. А Марию… Ее расстреляли из пистолетов свои же, ввели в торпор и потом обезглавили. Ничего не слушая, а ведь её вина в предательстве, в том, что она в сговоре с Шабашем, не была подтверждена!

Мария кивала, не прикасаясь к Лилиии, но старательно обволакивая её сознание словами, лаская интонацией:

– Я очень благодарна тебе за рассказ. Понимаю, что твоего сира это уже не вернёт… И всё же, что случилось у вас такого, что барон готов был пойти на альянс с охотниками на вампиров… За помощь в том, с чем сам мог бы прекрасно справиться... А если не мог — то и какой он тогда барон?

Лилия пожала плечами:

– Я рассказала то, что знаю, и то, о чем могла лишь догадываться. Может быть, всё дело в своеобразном мышлении малкавиана, каком-то его психозе. Вам, наверное, это было бы лучше понятно, вы ведь ласомбра.

– Даже нам не понять детей Малкава до конца, Лилия. И вообще, в данный момент меня гораздо больше беспокоит его попытка альянса с охотниками на вампиров…

Та понимающе кивнула:

– И не зря беспокоит. Они не в первый раз появляются среди нас… Не как именно враги, а, скорее, как часть нашего социума, нашего мира. Почему-то никому это не казалось неправильным. Почему-то никому это не казалось неправильным. Ну, вот, в нашем мире, скрытом, по большей части от глаз людей, есть оборотни, есть феи, есть маги, и есть охотники. Это часть нашего мира, и им как бы… Разрешено быть среди нас.

Мария смотрела на Лилию словно не понимая, боясь поверить. Но, исходя из менталитета Ивана Кирилловича, такой альянс вполне мог иметь место. Оборотней он в своих владениях видеть не желал — и установил защитные печати, не позволяющие им входить на территорию города. А сейчас он, не исключено, что и с оборотнями полюбовно договорится, кто знает.