Жить за двоих. Я к тебе (не) вернусь

Глава 10

Визг тормозов у дома заставил Дашу оторваться от макбука. Звук вызывал неприятное ощущение. В животе завязался холодный узел. Широкий подоконник позволял забраться и сесть с поджатыми ногами. За ворота въехал «Мерседес» Ромы. Неприятное ощущение усилилось. Жених раздражал так же как мать и ничего с этим не поделаешь.

Пальцы сами полезли к портьерам. Осталась небольшая щель, в которую, надеялась, он её не увидит. Охапка роз зажата под мышкой. Слишком небрежно для дрожащей души, летящей на крыльях любви к обожаемой женщине. Вскользь потрепал плечо охранника. Даша скривилась.

— О боже! — Она сдержала рвотный позыв. Приторно сладкий, до тошноты. Показушная показуха мудака, возомнившего себя частью семьи богатого бизнесмена!

Быстро соскочила на пол, в несколько больших прыжков пронеслась к двери и защёлкнула замок. Ни видеть, ни слышать блондинчика не хотела. Решила затемнить окна полностью, но взгляд привлёк мужчина, внимательно разглядывающий её окна.

Высокий, мощный, черноволосый... Даже на расстоянии он казался красивым. Не сладким, как Рома, а брутальным. Что он мог делать с обратной стороны от забора? Отец предупреждал – не показываться журналистам. Один из них? Но чувство опасности не возникало. Сердце быстро забилось. Она удивилась теплу, разлившемуся в груди. От этого стало страшно. Мозг упорно отказывался окунаться в прошлое. Руки быстро зашторили окна, и Даша шагнула назад.

— Доча, открой! Рома хочет что-то сказать! — адвокат дьявола, как назвал Полину отец, пыталась стать посредником. — Нужно готовиться к свадьбе, а ты прячешься! Куда тянуть? Пока пузо на нос полезет?

— Даша! Я пришёл мириться! Впусти меня, слышишь, котёнок! Прости! Полина Сергеевна права. Слишком многое нужно сделать. Нет времени ссориться.

Она сползла спиной по двери. Ладони закрыли уши. Пауки продолжали стучать и скоблиться в пластиковую перегородку. Сердце неистово грохотало. Протест в душе, в мыслях. Выйти, сказать в глаза всё, что о них думает? Но не открыла, наплевав на недовольное фырканье матери. Рома мычал что-то с обидой в голосе. Последнее, что расслышала: «Сучка неблагодарная. Никуда ты не денешься!» И наконец-то он ушёл.

Можно выдохнуть и погрузиться в мир чужих, разложенных по файлам воспоминаний.

Иногда подскакивала к зеркалу, пытаясь повторить пластику прежней Даши в движении. С каждым разом получалось лучше. Душа начала распрямляться. Раскрепощение давало крылья. Ощущение полёта радовало. Клипы нравились. Музыкальный вкус остался тем же. Странное сочетание любви к классической музыке и року.

С удовольствием пританцовывала под песни Евы Власовой, напевая под нос:

— Губы твои я целую, а в них многоточия…

Кончики пальцев коснулись рта и ушли вверх. Оставив вкус памяти с ароматом дорогих духов, кофе, виски и сладковатой горечи. Она пела, представляя таинственного незнакомца запертым с ней в тёмной комнате.

— До утра я танцую одна, и ни свет, ни заря я покину свой плен незамеченной…

Темнота поглощала, не желая отпустить к слабому лучику света в щели под дверью той комнаты.

— Я столько лет была у твоих колен, будто делать мне нечего…

Даша качала головой. У колен ничтожества Ромы быть не могла! Жить рядом с ним не сможет!

Раздрай чувств и событий рвал душу. Желание бежать из дома накрыло с утроенной силой. Сердце понеслось вскачь. В виски била кровь. Мозг отказывался думать разумно.

Сумка из гардеробной быстро наполнилась необходимыми вещами. Она одевалась с остервенением, будто тряпки, закрывшие тело от холода, смогут защитить душу. За ними не спрятаться. Придётся жить здесь и сейчас. Даша с тоской взглянула на зарешёченное окно. Только немного бы подышать свободой. Хоть пару часов не пытаться вернуть воспоминания, не улыбаться натужно, изображая довольство, которого нет.

Ноги быстро несли по лестнице в холл первого этажа. Отдельные моменты проплывали перед глазами, как в замедленной съёмке. Открытая дверь... Длинная аллея с убранными на зиму цветами... Будка с что-то кричащим охранником... Пальцы набирали заученный код. Калитка открылась. В шаге за ней свобода…

Но!

«Бентли» отца преградил путь. Он выскочил в дверь, с недоумением взирая на перепуганную дочь с прижатой к груди объёмной сумкой.

Сердце ухает вниз при звуках недоуменно заботливого голоса.

— Девочка моя, что случилось? — Он смотрел сверху в смятённые глаза. — Куда ты собралась? Зачем? Кто тебя напугал? Только скажи!

Даша мотала головой. Быстрые слова вылетали из рта с проглоченными окончаниями:

— Я не помню этот дом. Мне здесь всё чуждо! Комната заполнена незнакомыми вещами... — Вскинутый взгляд ярко-голубых глаз в слезах, и горькое признание: — Вы не мои родители!

Олег Николаевич громко рассмеялся.

— Прав был Рустам! Он щёлкнул пальцами, показав водителю на папку. Я забрал анализ ДНК. Девочка, милая, ты моя дочь! — Сильные руки прижимали к мощной груди так крепко, что больно дышать. — Моя, Дашенька! Успокойся! Никто не посмеет тебя у меня забрать! — будто кто-то пытался.

— Хорошо, что ты одетая. Вернусь в Москву. Прошвырнёмся по бутикам. Выберешь по душе наряд. В субботу сходим на юбилей Рустама. Немного развеешься среди хороших людей. Потанцуешь. Хватит закрываться в спальне, как в ракушке.

Даша смотрела пустыми глазами на цифры в бланке: девяносто девять и девять…

Вместо радости тяжёлый вздох. Больше нет места сомнениям. Дверь золотой клетки захлопнута отцовской любовью и заварена наглухо дочерними обязательствами. Не сможет она бросить того, кто дал жизнь. Полина странная мать, но ещё страннее жена. Щебечет заботливо, а в глазах что-то отталкивающее, не внушающее доверия. Удивительно, что они с отцом столько лет вместе.

В субботу Даша с замиранием сердца входила с отцом в зал элитного ресторана. Два часа в салоне потратила не напрасно. Красиво уложенные волосы, макияж, всё идеально подходило под платье королевского синего цвета. Даша краснела, чувствуя на себе любопытные взгляды. Красавиц в зале хватало, но ни одна из них не выжила чудом в страшной аварии.