Житейские истории

Любовь по-русски

О любви написано так много и основательно, что трудно подобрать слова, чтобы опять не повториться.

Многообразие примеров проявления этого чувства иногда просто ставит в тупик. И услышав очередную любовную историю невозможно порой удержаться от восклицания:

- Да, не может этого быть! - смеясь и плача одновременно.

А ещё как может!

Любовь не любит полутонов. Она цельна и грандиозна. Вялые вздохи на скамейках, это не любовь, а пародия на неё. Любовь сопровождается таким шлейфом эмоций, что ими случается заполнить море.

Если уж слёзы, так их онепременно именно море.

Если драка, так до смерти, ну или как минимум грандиозное сражение с обширными увечьями.

Если же смех, то конечно же до слёз.

А если страдания то до полной потери сознания, впрочем, как и счастье, лишающее последних мозгов.

Вот в этом ореоле и сверкает своей многогранностью настоящая любовь.

И не верьте рассказам о милом, прилизанном чувстве, когда всё хорошо и все вокруг живы.

Какая же это тогда любовь?

Ну, разве что её тень, лишённая своих естественных эмоциональных одеваний.

А самая главная рассказчица о любви — это жизнь.

Такого разнообразия потрясающих и неожиданных историй о проявлениях сего чувства не отыщется ни в одной голове ныне живущих и уже умерших писателей. Поэтому они без стеснений во все века подсматривали сюжеты у Госпожи Жизни, не особенно огорчаясь отсутствию оригинальности.

Мне также захотелось рассказать одну историю, подаренную мне жизнью для поднятия духа и укрепления веры в силу человеческих чувств.

История эта простая, особыми сложностями не отягощённая.

Жили Он и Она.

Жили вместе.

Жили вместе долго, что особенно очень удивляло окружающих.

Пара эта отличалась повышенной эмоциональностью. Страстные объятья сменялись бурными сценами скандалов и разбирательств, заканчивающихся разбитыми лицами. При этом, без паузы, они сразу же начинали любить друг друга страстно и нежно. Даже собственные дети смотрели на родителей удивлённо-озадаченными глазами.

Каждое утро во дворе, где проживала пара влюблённых, начиналось одинаково. Старушки и дамы прочих возрастов, собравшись на лавочке спозаранку и забросив все мексиканские сериалы вместе взятые, с прерывистыми восторженными вздохами вели допрос Антонины Семёновны, которая была соседкой по лестничной площадке выше упомянутой пары. При этом все дамы этого дворового сообщества завидовали ей со страшной силой. Это же не «мыльные оперы» по телику смотреть, а театр на дому с актёрами даже не помышляющими сфальшивить хотя бы на миг.

Антонина Семёновна свою исключительность осознавала, самой себе завидуя. Поэтому докладывалась каждое утро обстоятельно без прогулов и опозданий, даже больничных не брала. А когда её в прошлом месяце радикулит прихватил, так на дом зазвала и отчиталась как положено, всё время кивая головой на стенку, за которой всё действие и происходит.

Женщины от этой стены взгляды отвести не могли, а некоторые даже ухом прикладывались.

И в это утро Антонина Семёновна не обманула ожидания и отрапортовала подробно:

- Вчера всё началось позже обычного. Ну сначала, как всегда, смешки, щепки, повизгивания и отчётливые звуки поцелуйчиков.

- Про поцелуйчики подробнее, пожалуйста, - прервала доклад просьбой Лизка с первого этажа, высовываясь всем не мелким корпусом в окно. - Что-то я уже забывать стала. Своего-то последние лет пять только на карачках и вижу, тут уж не до воспоминаний о поцелуйчиках.

Тётки на Лизку сердито зашикали, потому что эта поза её мужа всем давно известна и совсем уже стала никому не интересною.

- Потом вдруг слышу Сюзанка визжит, как резанная, - обстоятельно продолжала Антонина Семёновна.

- А что именно кричит-то? - снова не утерпела Лизка, даже рот приоткрыв от любопытства, в котором поблескивала золотая коронка.

- Ну, как обычно, - отмахнулась докладчица, но всё же процитировала: - «Ах ты, Тоська, и козёл же блудливый! Ща я твои зеньки, налево перекошенные, быстро выцарапываю! Вчера только маникюр сделала, обновлю его об твою морду смазливую!»

- Тоськой она Антоху, что ли, обзывает? - спросила Елена Петровна с третьего этажа, очень интеллигентная старушка, бывшая библиотекарша.

- Да все знают про это его имечко, - подтвердила Лизка. - Правда, обычно она с ним так любезничает, а тут видимо всё резко началось, вот перестроиться и не успела.

- А тема скандала на этот раз лирическая, - осмыслив услышанное, подытожила начитанная Елена Петровна.

- Обычно лирическая у них через раз, - подтвердила наиболее информированная Антонина Семёновна. - В прошлый раз была, помнится, бытовая. Чайник будто бы не поделили, так Сюзанка Антоху чайником с кипятком по морде огрела. Неделю с ошпаренной физией ходил, весь красный, словно из бани.

- А я вчера его встречала, - влезла опять Лизка, - так уже не видно ничего, опять весь прилизанный и напомаженный с цветочками бежал, парфюмом благоухая. Ох, мой бы хотя бы раз приполз одеколоном пахнущий, а то же всё больше перегаром с запахом машинного масла вперемешку.

- Да, что ему сделается, этому Антохе? - удивилась Мария Ивановна с пятого этажа, женщина солидная как в прямом, так и в переносном смысле.

Она в травмпункте работает, так что о бытовых травмах понятие имеет не по наслышке.

- Заживает, как на собаке. Чай не впервые.

- Прошло, Лизка, то времечко, когда от мужиков одеколоном попахивало, - ностальгически вздохнула Антонина Семёновна. - Сухой закон отменили и водка нынче всем доступна в любых количествах.

Повздыхав о прошлых временах, Антонина Семёновна подытожила:

- Милые бранятся, только тешатся. Сюзанка с Антохой вам наглядный пример. Видела в универмаге, как они ворковали, вместе чайник выбирая.

- Везёт Вам быть первой свидетельницей простого человеческого счастья, - позавидовала Лизка и тут же поспешила похвастаться: - А мне Сонька с девятого как-то по секрету рассказывала, как Сюзанка ей в 12 часов ночи названивала и орала в трубку: