Житейские истории

А свадьба всё плясала…

***

«… Уже дошло веселие до точки
Уже невеста брагу пьет тайком
A я запел про светлые денечки:
«Когда служил на почте ямщиком»…

Потом еще была yxa и заливные потроха,
Потом поймали жениха и долго били,
Потом пошли плясать в избе, потом дрались не по злобЕ,
И всe хорошеe в себе доистребили…»

В. Высоцкий «Смотрины»

***

  А свадьба всё ещё плясала, потому как с пением наблюдались явные проблемы. Ну, если конечно не считать соло тёти Люси: «Напилась я пьяной, не дойду до дивана…», повторяющееся каждые четверть часа уже третий день.

Мужики всё ещё надеялись «отключить» её с помощью всем известного жидкого бело-мутного средства под кратким названием «Первач». Но тётя Люся оказалась женщиной старой закалки и её лишней парой-тройкой гранёных стаканов не завалишь. Заметив, что самим скоро станет мало, мужики смирились с неизбежным, а некоторые даже стали подтягивать дребезжащим басом.

  К третьему дню пропала невеста. Народ с облегчением решил: «Наконец-то, украли!» и дальше продолжил праздновать.

Потом кто-то произнёс очередной тост: «За молодых!», вспомнив, наверное, по какому поводу собрались. А молодых-то и нет. Правда, отыскался жених, придушенный собственным галстуком в кустах смородины.

Он долго упирался, но его всё же уговорили выпить за молодых.

Два раза.

За себя и за молодую супругу, которую, вот счастье-то, украли всё-таки. И после этого старая Петровна, не привыкшая к новомодным идеям современных визажистов, перестала креститься, что делала всякий раз при виде невесты. Прочие же тётки только жалостливо вздыхали:

«За что же тебя так, милая? Синюшная вся. И в чём только душа держится?»

***

А как солидно всё начиналось.

Правда, отбывая в загс, в спешке чуть невесту не забыли. Так, это она сама виновата. Нечего было рыдать, закрывшись в туалете. У всех нервы, это ещё не повод свадебное мероприятие срывать. Народ истомился весь, о закуске мечтая.

Отпоили валерьянкой. Оклемалась сердешная.

И чего теперь-то слёзы лить?

Видели глазки, что выбирали, так кушайте, хоть вылезьте.

В загсе потеряли жениха.

Отстал, увлёкшись беседой со свидетельницей.

Невеста сначала пыталась выцарапать глаза подруге, потом вырвать волосы жениху. Жених стоял на коленях аж целых 5 минут.

Все рыдали.

Особенно мужики, у которых водка кончилась, а шампанское тётки «заныкали» для молодых. Хотя, по чести сказать, на молодых новобрачные тянули с натяжкой. Жених, к примеру, остатками волос стыдливо прикрывал намечающуюся лысину, а невеста — ярким макияжем помятость лица.

Опять пили валерьянку.

Толстая тётка в очках скоренько провозгласила их супругами и молодые суетливо обменялись кольцами.

Жених попался криворукий, своё кольцо ронял три раза.

Наверное, ещё на что-то надеялся.

Потом после бракосочетания, он долго плакал на плече у свидетеля, сидя на ступеньках загса. Женщины сочувствовали. Невеста злорадствовала. Мужики томились.

Снова пили валерьянку, благо мамаша молодой запасла в больших количествах. Папаша в тех же успокоительных целях, всех стал потчевать коньяком.

Мужики томиться перестали.

Впереди ждал банкет. Народ с радостным оживлением рванул в ресторан. А потом, с тоскою на лицах, обратно. Покурить и подумать о вечном, канапе закуской не считая.

С закуской наблюдался дефицит, видимо в связи с непростой экономической политикой в стране. Закуску пришлось компенсировать водкой, на которую дефицит не распространялся.

Потом украли жениха.

Надолго.

Есть подозрение, что постаралась свидетельница.

Невеста снова рыдала. От макияжа уже почти ничего не осталось. Петровна глянула на неё и пошла ставить свечку Николаю Чудотворцу, не особо надеясь на чудо.

Невесту отпаивали коньяком, так как валерьянка всё-таки закончилась.

Жених вернулся слегка помятый, зато приободрённый и даже без выкупа. Гости дружно кричали: «Горько». Невеста сопротивлялась недолго.

В общем, всё было не хуже, чем у соседей в прошлом году.

Даже лучше, потому как драки почти не было.

Брачная ночь прошла в милиции.

Жених сидел внутри, а невеста бегала вокруг, зажимая под мышкой бутылку коньяка и время от времени отпивая глоток-другой в качестве успокоительного.

Забрали горемыку за компанию со свидетелем, которому приспичило расстаться с излишней жидкостью в неположенном месте, под мостом — местной достопримечательностью.

Гости отсутствия новобрачных не заметили, с трудом замечая друг друга. Народ праздновал, переходя от заунывного завывания: «Ой Мороз, Мороз…» к экзотическим танцам, типа низкий брейк, потому что высокий уже никто не мог.

К утру выпустили жениха, разобравшись, что это не он. Свидетель ещё остался.

Невеста снова поехала в загс, чтобы подать заявление на развод. Жених побежал следом за такси, умоляя её этого не делать. Как ни странно, догнал. Невеста снова рыдала, отпаивая себя коньяком. Жених стоял на коленях целых 5 минут.

Гости начали переодеваться, опустошив шкаф матери невесты.

Ряженные собрались соблюсти традицию и искупать родителей. Мамаша долго убегала, но её догнали и всё-таки окунули в центральной луже города. Тоже местная достопримечательность.

К вечеру все устали и перешли на вальс. Только дядя Федя танцевал низкий брейк, потому что так и не смог разогнуться.

Вспомнили про букет.

Заставили невесту бросать. Поймала Петровна.

Свидетельница позеленела от зависти и пригласила жениха на танго.

Надолго.

Вернулся свидетель. Радостно отпраздновали возвращение из застенков.

Ночь прошла спокойно. Тётки сплетничали о современной молодёжи. Молодёжь извивалась на дискотеке. Жених ещё не вернулся «из танго». По возвращении он решительно пошёл «кадрить» девушек, уверяя, будто не для себя старается, а для невестиного брата, которому уже пора.