Житейские истории

Проза жизни и никакой романтики

Вовик и Жорик явно были в шоке.

Оба заявились ко мне спозаранку, даже не дождавшись пока проснусь. Вспомнив, видите ли, что я человек творческий, фантазией не обделённый, потребовали проконсультировать о том, как правильно предсмертные записки пишутся.

Я ещё минут пять сопротивлялась, не желая просыпаться в полвосьмого утра, и идиотами их обозвала. Они почему-то данную характеристику оспаривать не стали, что удивило и проснуться-таки принудило. А обычно-то, они себя очень умными считают и со всех сторон образованными. Естественно, наши мнения об уровне их интеллектуального развития чаще всего решительно не совпадают, поэтому-то столь странный сегодняшний феномен, а точнее их полное согласие со мной, «недалёкой», меня очень даже заинтересовал.

Дело в том, что эту парочку закадычных друзей я знаю очень давно, можно сказать, с ясельного возраста.

Да что там скромничать!

Мы даже на горшках вместе сидели и вместе манную кашу трескали.

Знаю их, как облупленных, и прежде в склонности к суициду они замечены не были. Даже, наоборот, живчики были ещё те. Дня не проходило, чтобы они в какую-нибудь авантюру да не вляпались.

Учителя, помнится, навзрыд рыдали, когда они в восьмом классе школу чуть не подорвали, когда с её крыши пытались ракету в космос запустить.

Многие, подозреваю, очень надеялись, что из тайги они не вернуться, куда отправились себя на прочность испытывать. Им тогда и 16 ещё не было. Поэтому некоторые были явно разочарованы, когда они не только вернулись, а ещё и других подростков, в частности меня, на подобную авантюру подбивать стали.

Не могу сказать, что являлась их третьим мушкетёром. Если быть точной, я была их скорой помощью, которой они доверяли немного больше, чем другим. У меня ведь был очень серьёзный, как на их взгляд, недостаток – я была девчонкой, хотя и проверенной, но всё же не пацаном. Впрочем, это не мешало Вовке с Жориком звать меня Витьком и через некоторое время после окончания школы научить «соображать на троих».

Ребята так и не остепенились. Всё также испытывали себя на прочность, отправляясь в разные рискованные экспедиции. Всё также презирали слабый женский пол, делая исключение лишь для меня, как для испытанной годами палочки выручалочки. И даже увлечение компьютером у них тоже было совместным. Этот неожиданно открывшийся в них талант давал возможность ребятам неплохо зарабатывать. Хотя деньги не имели в их глазах особенной ценности, но они помогали осуществлять их самые экзотические мечты.

Обо мне приятели тоже не забывали, и жить мне спокойно не давали. Парочка моих разводов, можно сказать, на их совести.

Ну, первого мужа они, грубо говоря, соблазнили романтикой дальних походов в места, где ещё не ступала нога человека, и, в конце концов, свели-таки из дому. Как ушёл в очередной поход, так до сих пор и не вернулся. Даже о сыне у него родившемся не узнал. Парни потом мне клялись и божились, что честно его уговаривали вернуться в лоно семьи. Но он отказался, сказав, что нашёл своё призвание и свобода, как оказалось, ему дороже.

Второй муж от меня сам сбежал, заявив, что Вовика с Жориком я люблю больше, чем его. Правда, вначале он ещё пытался ставить меня перед выбором, но ультиматумов я с детства терпеть не могу. К тому же, парней своих знаю с пелёнок, а этого красавчика все-то пару-тройку лет.

Так о каком выборе могла идти речь?

Даже дети мои Вовку с Жоркой за своих считают. Сына они с премудростями компьютеров с малолетства знакомили, уверяя, что у меня гений растёт – весь в них видать пошёл. Непонятно только с какого боку они к его появлению на свет причастны. Хотя, с другой стороны, ведь это они меня с Саней из роддома забирали и даже о цветах вспомнили, чем поразили меня тогда до глубины души.

Ну, а из дочки они всё пытались настоящего парня воспитать. Теперь у неё чёрный пояс по каратэ, и все местные хулиганы перед ней на задних лапках ходят и честь отдают. Ребята моей малышкой искренне гордятся и всякий раз намекают, что мне до неё ещё расти и расти.

Но, когда их жизнь прищучивает, они по-прежнему ко мне, к своей скорой помощи бегут. В прошлый раз, когда Жорка ногу об витрину разбил – не понравилось ему её лживое содержание, видишь ли, так ввалились оба окровавленные, прыгая на трёх ногах.

Вот и теперь, явно что-то серьёзное у них случилось, хотя на первый взгляд внешних повреждений не наблюдалось. Но адекватность тоже отсутствовала.

- Что случилось-то? – попыталась выяснить я, заваривая себе кофе.

Выданная ими информация поразила до икоты.

- Я влюбился! – выдохнул Жорка.

- Я женился, - умирающим голосом простонал Вовка.

- Ну, вы, блин, даёте! – ошалела я от новостей. – А записка-то, зачем вам понадобилась?

- Так жизнь же кончилась! – в один голос простонали будущие покойники.

Вид у обоих был совсем отчаявшийся, словно у бравых боевых петухов, которых ощипали, но сварить забыли.

Они и так похожи между собой, что братцы-близнецы. А теперь и вообще на одно лицо выглядели.

Оба высокие и спортивные, потому что образ жизни им расслабляться никогда не позволял. Они всегда были одного роста, и вес имели одинаковый – грамм в грамм, чем часто народ удивляли.

Оба сероглазые, загорелые и бородатые.

Только Вовка рыжий, и курносый нос у него веснушками украшен.

А Жорка лысый, как колено, и греческим профилем глаз радует. Когда-то, до девятого класса, он блондином кудрявым был. Но после того как они чёрными археологами заделались, и найденные патроны однажды сдуру взорвали, Жорик своей роскошной шевелюры лишился навсегда. Его тогда так обожгло, что шапку вместе с волосами в больнице сняли. И шрам на щеке с тех пор тоже остался, что красоты ему особой, ясное дело, не добавило. Нам с Вовкой тогда повезло – мы отскочить успели, а Жорка с тех пор боевыми ранами и пиратской физиономией хвастается.