Житейские истории

Сербия

Моё решение поехать в отпуск было похоже на выстрел в висок.

Во-первых, я точно знала, что денег у меня нет. И даже если есть какая-то там заначка на чёрный день, то её всё равно не хватит, да и день был ещё далеко не самым чёрным.

Во-вторых, проблемы и препятствия казались непреодолимыми.

Но, с другой стороны, как сказала Ева:

- Живём-то только раз!

Хотя я всё ещё пытаюсь верить, что смерти нет.

Впрочем, речь не об этом.

Существование давно уже следовало разбавить толикой жизни, да и мечтать об отпуске конкретно надоело. Именно поэтому я, как бабка из сказки, «поскребла по сусекам» в поисках деньжат и требуемую сумму всё-таки раздобыла. Проблемы и препятствия, кстати, рассосались как-то сами собой. Следует сознаться ещё и в своей слабохарактерности. Спорить со своей любимой подругой врагу не пожелаю.

- Надо, Ветка! Надо! – строго заявила Ева, споро пакуя рюкзаки.

И я, конечно же, проблеяла своё любимое:

- Ага, - ломая голову над тем, каким чудом уменьшить свою сумку, чтобы хотя бы на башаже сэкономить.

Увы, именно на сумке чудеса и закончились, видимо, чтобы я несильно расслаблялась. Сразу упомяну, что ни один таможенник мимо этой несчастной сумки не прошёл. Или моя виноватая рожица казалась им подозрительной, или сумка не внушала доверия, но перед каждым самолётом меня подзывали к себе тётечки с ядовитыми улыбочками на лицах. Приходилось покорно показывать, что сумка всё же соответствует требуемым размерам. Доказать всякий раз удавалось, но стоило мне это очень нервной дороги и сломанного ногтя.

Вспоминать дорогу совсем не хочется.

Это была именно та ложка дёгтя в бочке с мёдом. Воспоминание о двух самолётах и мучительном, показавшемся бесконечным, ожидании в Брюссельском аэропорту до сих пор вызывает дурноту. Но собравшись лететь именно в Сербию, разрекламированную нашей подружкой Валентиной, как здравницу, где можно недорого отдохнуть, о трудностях, поджидающих нас в пути, мы ещё не догадывались.

Уже в Брюсселе после сотого Маргошкиного «купи», я почувствовала настоятельное желание повернуть обратно – в любимую страну дождей. Но тут восемь часов ожидания истекло, таможня всё же дала добро моей сумке с купальниками, сарафанами и розовым медвежонком, самолёт всё-таки прибыл, поэтому отступать было уже некуда.

В общем, до Београда( местное наименование Белграда) мы на удивление добрались. Жаль только, что до курорта под названием Баня Вруйцы, где заранее были заказаны для нас апартаменты, следовало проехать ещё сто километров. Конечно, мы также заранее договорились о такси с помощью всё той же всезнающей Валентины, вот только о том, как выглядит таксист, имели весьма смутное представление.

- Как мы его узнаем? – озадачено спросила я Еву, таща следом за ней свою многострадальную сумку и вертлявую дочку.

- Разберёмся.

Валя сказала, что у него в руках будет газета, - отмахнулась подруга, беспокоясь, прежде всего, о том, чтобы не растерять своих шустрых деточек, всю дорогу изводивших её одним и тем же вопросом: «А мы скоро приедем?»

- Условный знак, это хорошо. Но пароль, например, о пресловутом славянском шкафе, было бы надёжнее, - запоздало предложила я.

Ева фыркнула и выдала новую информацию:

- Таксиста, кажется, зовут Рады.

- А! – с облегчением вздохнула я. – Ну, тогда нет проблем.

Останется лишь пробежаться по Белградскому аэропорту с криком:

- Рады! Рады!

К счастью, бегать не пришлось.

Не успели мы оглянуться, как к нам бросился улыбчивый седой мужчина, яростно размахивая зажатой в руке газетой. Уже по одному ему счастливому лицу было понятно, что это именно Рады. А мы-то как были рады!

Встреча состоялась и я с облегчением плюхнулась на заднее сидение такси, позволяя Еве пытаться освоить сербский за те пару часов, что ещё осталось ехать.

Сначала, я чувствовала себя почти счастливой.

Дети уснули первыми. Я тоже невольно стала клевать носом. Машина всё ехала и даже не думала останавливаться. Серб попытался с нами общаться, но сдался уже на пятой фразе, поэтому дремать нам не мешал.

Когда обещанные два часа прошли, спать как-то сразу расхотелось. Теперь я уже стала нервно вглядываться во тьму за окном.

На кончике языка завертелся надоевший уже вопрос.

Еогда же мы уже, наконец, приедем?

Но задавать его Еве я не рискнула. С сербом же общего языка найти не удалось. Спустя час впереди показалась тёмная стена леса.

- «Ну, всё, - обречённо подумалось мне. – Тут нас и прикопают.»

Правда, в лесу мы останавливаться не стали.

Вскоре показались непривычные глазу строения, оказавшиеся нашим долгожданным жильём. Хозяйка апартаментов по имени Кача стояла в пижаме посреди тёмной улицы под одиноким фонарём.

В голове промелькнула нелепая ассоциация: встреча связной с партизанами, чудом выдержавшим пытку дорогой.

Хозяйка радостно бросилась к нам, как к любимым родственникам, не переставая радостно ворковать. Я кивала, не понимая почти ничего, но согласная уже на всё, только бы позволили где-нибудь прилечь.

Оказавшись в просторной, симпатичной квартирке с тремя спальнями, осознала, что наши мучения всё же закончились и отпуск начался.

Первое, что мы сделали с Евой, после того, как уложили детей, это уселись есть местные помидоры, которые были предложены нам хозяйкой в качестве угощения.

Ничего вкуснее я прежде не пробовала.

Подозреваю, что их аромат ещё долго будет преследовать меня во сне. Именно сербские помидоры стали для меня символом отпуска.

А когда выпили ещё и по чашке кофе, на нас снизошло откровение.

Счастье – это сербские помидоры, закинутые на спинку дивана гудящие ноги и спящие дети.