Житейские истории

Окончательно и навсегда 2

*****

- Ох, дуры мы, бабы, дуры! - причитала бабка Оксана, удобно устроившись за круглым кухонным столом на уютной кухне Зинаиды. - Сколько нас жизнь не учит, сколько нас мужики не дурят, а мы всё верим, всё прощаем этих деспотов.

Подперев морщинистую щёку ладошкой, бабка сочувственно поглядывала на хозяйку, которая яростно сопя шинковала овощи для борща.

Сердито хмурясь, Зинаида размышляла о насущной проблеме: варить борщ или бросить это, ставшее вдруг неактуальным, занятие.

Главный любитель её фирменного блюда, муж Григорий, сидел нынче на лавочке во дворе под грушею в обнимку с чемоданом и рисковал с этой вкуснятиной даже не встретиться.

Зинаида была в гневе и бабка своими причитаниями только подливала «масла в огонь», не позволяя утихнуть пожару в её душе.

«Подарок он, видишь ли, принёс любимой жене, - вспомнился давешний скандал. Никогда никаких подарков не дарил, даже про цветы на восьмое марта забывал частенько, а тут трусы вдруг притащил.

Белья у меня что ли нет?

Да мешками стоит, ведь я как раз женским бельём торгую на рынке. Правда, такой кружевной красоты продавать не случалось. Это ярко-красное чудо из дорогого удовольствия, а у меня попроще, без наворотов.»

Очень хотелось Зинаиде верить, что муж действительно захотел вдруг сделать ей сюрприз, но смущал неподходящий размер и вызывающий внешний вид этого «подарочка».

«Врёт же собака! Как сивый мерин, врёт и не краснеет! - снова мысленно закипела Зинаида в дуэт кипящему на плите бульону. - Зойкина эта шмотка! Вот же шалава! Не постеснялась мужику своё бельишко в карман штанов засунуть.

Встречу — глаза выцарапаю!» - решила Зинаида, яростно продолжая тереть на тёрке морковь.

Будто подслушав её мысленный монолог, бабка Оксана подтвердила Зинкины догадки своим утверждением:

- Все мужики кобели! Я 65 лет на белом свете живу и ещё ни одного порядочного не встретила.

А Григорий ещё тот ходок!

Зря ты его Зинаида так откормила. Морда-то какая гладкая. Бабы к такой морде, как мухи липнут. И глаза у него блудливые. Особенно, когда выпьет.

- Уж, я его покормлю! Не дождётся, гад ползучий, больше борща! - громко выкрикнула Зинка в сторону приоткрытого окна, разрубая головку капусты пополам одним сильным ударом ножа.

Присутствующие на кухне женщины, Фаина Леонардовна с первого этажа и Лизавета Тимохина с третьего, аж подскочили от неожиданности, наблюдая это решительное действие на разделочной доске.

А бабка даже за сердце схватилась, потому как померещилось ей, что Зинаида собралась поступить с головой своего неверного супруга так же, как только что с капустой. От этой мрачной перспективы, зная крутой нрав Зинаиды и её физические возможности, бабка Оксана резко изменила своё мнение насчёт мужиков на противоположное:

- А с другой стороны, куда мы без мужиков-то денемся?

Женщина без мужчины, что борщ без свинины — пресная и никому не интересная. Мужики, они же что дети малые. Шалят, бузят и всё ждут, когда же их, наконец, накажут, приструнят, покормят и спать уложат.

Бабку басовито поддержала Фаина Леонардовна:

- Точно. Я за своим Лёвушкой всегда присматриваю.

Чуть зазеваешься, так он сразу же по рассеянности то в лужу в новых ботинках вступит, то пивом угостится. А пива ему нельзя, у него печень пошаливает.

Лизавета, женщина хрупкая, скромная и не особо разговорчивая, под стать своему супругу, только покивала головой в знак согласия с тем, что за мужиками присматривать просто-таки святой женский долг.

Уж, ей ли не знать. Муж неё тихий да смирный, но к жизни не приспособленный. Ни поест никогда вовремя, если перед носом тарелку не поставишь, ни рубашку на чистую сам не сменит. Не переоденешь его, так и будет носить пока к телу не прирастёт.

А сын, так тот вообще лоботрясом растёт. Прям, весь в отца.

- Ну, Вам ли, бабуль, печалится? Ваш-то дед Фёдор солидный, самостоятельный, со всех сторон положительный, - скосила на бабку глаза Зинаида.

Та только рукой махнула:

- Где там самостоятельный! Это он перед людьми «марку держит», а дома всё хнычет, как дитя. И то ему не так, и это не то.

А в молодости, помнится, тоже ходок был. На подругу мою, Соньку, пытался заглядываться. А она же, мымра старая, аж на три года его старше. Земля ей пухом, в прошлом году померла, сердешная. Сердцем слабая была.

Ну, я тогда его быстро приструнила. Пару раз скалкой между глаз огрела, так он больше по сторонам этими глазами не зыркал. Быстро сообразил, где его настоящее счастье.

Заправив борщ, как полагается, Зинаида уменьшила огонь под каструлькой и присела к столу, задумчиво размышляя в голос:

- Что же мне с вещественным доказательством-то делать?

Соседки с интересом склонились над кружевным предметом женского белья ярко-красного цвета, восхищённо вздыхая то ли сочувственно, то ли от зависти.

- Так может и правда, это подарок, - несмело предположила Лизавета Тимохина.

- Как же подарок, - сердито проворчала Зинаида. - Пятнадцать лет живём, а он мой размер до сих пор не выучил. Я фигурой крупная, а это на сельдь какую-то сшито.

Фаина Леонардовна тоже вдруг высказалась в поддержку версии о подарке:

- Ну, мой Лёвушка тоже мог с размером напутать. Он хоть и умный мужчина, но забывчивый.

Правда, бельё мне дарить пока не додумался. Всё больше торты, да конфеты. Знает, голубчик, мою слабость.

При этих словах она прижала руки к своей пышной груди, выражая тем самым своё волнение по поводу внимания мужа к её не мелкой персоне.

Бабка Оксана тоже поддакнула:

- Да, когда это мужики в женских делах разбирались, а тем более в одежде.