Житейские истории

Укушенный, или Две стороны одной монеты 1

- Так дальше продолжаться не может!

Я убью его!

Из нас двоих остаться должен только один…

И это буду я!

Молодой парень выкрикнул всё это своему отражению в зеркале, не переставая в ярости сжимать кулаки. До этого момента он долго сидел на аккуратно застеленной кровати, обхватив голову руками. При этом он медленно покачивался из стороны в сторону и тихо стонал, словно пытаясь унять боль, ядовитой змеёй пожирающую его изнутри.

В какой-то момент в нём словно лопнула струна, которая давно уже вибрировала в душе, натянутая до предела. Парень вскочил, но тут же охнул и прижал правую руку к впалой груди, явно, пытаясь удержать выпрыгивающее из неё сердце.

Другой рукой он осторожно пригладил чуть растрепавшиеся белокурые волосы. Осторожно, будто боясь расплескать свою ненависть, парень подошёл к висящему на стене овальному зеркалу и сняв очки с толстыми линзами стал вглядываться в того, кто смотрел на него из зазеркалья, близоруко щуря голубые глаза.

Тот парень за стеклом был таким же высоким и худым. Светлые, точно выгоревшие на солнце, волосы лежали ровными прядками, обрамляя продолговатое, чуть курносое лицо. Губы казались тонкими, но скорее всего оттого, что он плотно сжимал их, будто удерживая внутри себя крик, который упрямо прорывался на свободу.

Весь аккуратный вид парня, одетого в строгий деловой костюм, дисгармонировал с его небритым подбородком. Видимо, попытка отрастить бородку не увенчалась успехом. Рыжеватая щетина росла неравномерно, оставляя небольшие проплешины, и совершенно не скрывая шрам на правой щеке.

Парень медленно поднял руку и коснулся указательным пальцем злополучной отметины. Вздрогнув, как от удара током, он зашипел, открывая рот, словно решившись, наконец, выпустить из себя давно бьющийся в нём крик.

- Я убью его, - повторил он уже спокойнее, но с той уверенностью, которая лишь подтверждала его решимость. – Я должен. Нам двоим нет места в этом мире. Я устал быть всегда вторым.

Парень протянул руку к своему отражению, словно умоляя его выслушать эту горькую исповедь.

- С самого рождения я гонюсь за ним и никак не могу догнать. Всего минута разделила нас, а кажется — непреодолимая пропасть.

Сначала меня уронили в роддоме, потому что он завладел вниманием всех, хотя я был ничем не хуже его.

Ну, почему вся любовь всегда доставалась только ему?

В детском саду меня ненавидели, а его – мелкого хулигана, просто обожали. Именно тогда она укусила меня. Та рыжая девчонка с тонкими косичками прокусила мне щёку до крови всего лишь за то, что я единственный из их группы съел всю манную кашу и не был наказан, как другие ребята.

Когда я плакал от боли, они смеялись, называя меня маменькиным сынком. Только он не смеялся, а смотрел с жалостью.

Ах, как я ненавижу этот его снисходительный взгляд!

С тех пор все стали звать меня Укушенный. И даже родители порой забывают моё имя. Сколько раз я напоминал им, что меня зовут Алексей. Но они лишь шептали, улыбаясь:

- Наш Укушенный стал таким нервным, надо бы показать его врачу.

В школе мне почти удалось догнать его.

Я учился день и ночь, раз за разом побеждая на всех олимпиадах. Какое-то время мне казалось, что меня стали уважать. Но потом я понял, всем им нужны были лишь мои подсказки. За глаза они презрительно называли меня Укушенный ботаник и снова смеялись.

А он был героем, спортсменом и любимчиком девчонок. Та самая, укусившая меня когда-то, рыжая Лизка, ходила за ним, словно тень. Родные и друзья величали его Принцем, искренне радуясь его достижениям. Его медалями за победы в спартакиадах увешана вся стена над кроватью.

Парень с ненавистью взглянул на противоположную стену, где стояла неубранная кровать, и с жаром продолжил:

- Когда я поступил в институт, он ушёл в армию, и вернулся оттуда с медалью «За отвагу». Мой же красный диплом, казалось, никто и не заметил. А ведь когда я попытался последовать за ним, оформив в институте академический отпуск, меня определили в стройбат, а не в десантные войска, где он стал заместителем командира взвода. Я же так и просидел в штабе простым писарем.

И теперь он женится!

Да, женится на той самой рыжей красотке Лизке, которая с самого детского сада мне снится каждую ночь. Только я сам не пойму: люблю её или ненавижу.

И это стало последней каплей.

Больше я уже не выдержу издевательств.

Из нас двоих должен остаться только один!

Пойду и убью Сашку прямо на его свадьбе!

Пусть все знают, что я не ботаник, хоть и Укушенный.

Решение было принято и отступать Лёшка уже не собирался.

Вот только была одна проблема: он понятия не имел, как станет убивать своего ненавистного брата-близнеца Сашку.

Отравить – казалось слишком подлым, а задушить он точно не сможет, так как уступает своей жертве в ловкости и силе.

Оружия у парня никакого не было. Он вовсе не готовил своё преступление. Решение было спонтанным, хотя и вызревало в нём, скорее всего, на протяжении всей жизни.

Накопленные обиды выплеснулись вдруг из него вспышкой ярости, и проявившаяся ненависть скомандовала: «Убей!»

Легко сказать!

Ещё бы кто подсказал, как это сделать. Ни подобного опыта, ни подходящих физических данных у парня не имелось. Скорее, уж брат его прибьёт одной левой, как муху, и даже не заметит.

Лишь одним мог будущий братоубийца похвастаться – умом, да ещё, может, миллионом прочитанных книг. Но Лёшка почему-то Раскольниковым себя не чувствовал, да и Саня на бабулю не особенно смахивал. Необходим был какой-то ловкий план. Пораскинув единственным своим богатством – избытком извилин, Лёшка задумчиво процитировал мультяшного героя:

- Есть ли у вас план, мистер Фикс? — Есть ли у меня план? Есть ли у меня план? Да у меня целых три плана!