Житейские истории

Укушенный, или Две стороны одной монеты 2

Сашка со всего разгона прыгнул на свою не застеленную кровать и белозубо улыбнулся брату.

- Всё киснешь, Укушенный?

И не надоело тебе штаны дома протирать! Пошли, прошвырнёмся напоследок вместе. Проводим, так сказать, мою холостяцкую жизнь. Ребята уже все в кабаке давно, только нас с тобой ждут.

Лёшка с интересом взглянул на приговорённого брата, который добровольно лезет в петлю.

Зачем ждать свадьбы?

Всё решится сегодня!

Сашка ничего подозрительно не чувствовал и вёл себя, как обычно. Всё такой же взъерошенный. Золотистые волосы непослушно падали ему на голубые, как весеннее небо, глаза. Привычный спортивный костюм лишь подчёркивал крепкую, накачанную фигуру.

- Ты бы переоделся, - занудно посоветовал ему Алексей.

- Успеется, - отмахнулся Саня. – Завтра чёрное напялю, ещё налюбуешься. Блин, на свадьбу, как на похороны, одевают.

Ненавижу костюмчики!

Молодые парни вместе вышли на улицу. Они были так похожи, что иной раз казались отражением друг друга, но в то же время были совершенно разными. Один, взлохмаченный и всё время улыбающийся, шёл быстро, чуть подпрыгивая, словно пританцовывая. Другой парень медленно вышагивал, постоянно хмурясь, будто о чём-то размышляя. Когда они поравнялись с недостроенным домом, оба, как по команде, остановились.

- А помнишь, как мы здесь в детстве в войну играли, - улыбнулся Сашка, весело подмигивая брату.

- Ага, - вздохнул тот. – Я ещё тогда ногу сломал.

- Да, это ты можешь, - хихикнул лохматый.

И уточнил:

- Упасть на ровном месте.

Лёшка так и не решился предложить подняться на верхний, недостроенный этаж.

Но брат, будто почувствовав его нерешительность, вдруг выдал идею:

- А пойдём-ка, глянем на город с высоты птичьего полёта. Только поосторожней, ноги береги. Ты ведь завтра на свадьбу на своих двоих должен прийти и желательно без костылей. Свидетель, как-никак!

Алексей даже не придумал, что сказать, так был поражён стремлением Сани добровольно умереть, уступив, наконец, ему первенство в этой жизни.

Брат же, насвистывая, направился к дыре в заборе, явно собравшись вспомнить детство. Лёшке ничего не оставалось, как последовать за ним.

Не успели они подняться на третий этаж, как услышали чей-то рёв. Рыдающий малыш, лет семи, отыскался на балконе одной из комнат, всё ещё не имеющих дверей. Его нога застряла между двумя железными прутьями балконного ограждения. Ребёнок кричал уже, видимо, давно, потому что к этому моменту выглядел совсем обессиленным.

Сашка не раздумывая бросился к парнишке. Но освободить его не получилось. Нога этого мелкого любителя приключений застряла основательно.

Лёшка совсем забыл, что пришёл сюда убивать брата. Сейчас он думал только о том, как спасти мальчика. Он быстро сообразил, что прутья на балконе основательно проржавели, бетон, в котором они были закреплены, раскрошился. Возможно их удалось бы расшатать, или попытаться разогнуть с помощью какого-нибудь рычага.

Они с братом в момент отыскали что-то похожее на лом. Сашка поднатужился и раздвинул ржавые железные полоски, так и не успевшие стать частью балкона. Этот фокус удался благодаря, явно, некачественному бетону, который крошась позволил чуть отодвинуть один из прутьев в сторону. Пока Сашка удерживал его в сдвинутом состоянии, Алексей вытащим рыдающего мальчонку.

А потом случилось непредвиденное. Расшатанный прут вдруг резко выскочил из раскрошившегося бетонного основания и разогнулся в сторону Сани, всё ещё упирающегося всем своим весом на их своеобразный рычаг. Острый его край проткнул брату бок. Тот охнул, выронил лом и пошатнулся, но ранивший его прут не позволил упасть на пол балкона.

Лёшка оставил мальчика лежать в комнате, а сам бросился к Сане. При виде крови брата его замутило. Тело пронзила внезапная боль, словно это его только что продырявила проклятая железяка.

Дрожащими руками Алексей вытащил из Сашкиного тела острую железку, приговаривая побелевшими губами:

- Ты только не умирай! Только не умирай, брат!

- Да, не умру я, не умру, - бормотал тот в ответ, пытаясь улыбнуться.

- Это я во всём виноват! Я виноват! – всхлипнул Лёшка, суетливо помогая Сашке опуститься на пол. – Я тебя ненавидел! Я хотел тебя убить!

- Дурак ты, Укушенный, - прохрипел Саня и заскрипел зубами от боли. – Никогда ты не сможешь меня убить. Ведь я - это ты, а ты – это я. Мы с тобой две стороны одной монеты.

Понимаешь?

- Да, да, - закивал головой несостоявшийся убийца, пытаясь оттащить брата в комнату, подальше от развороченного балкона. – Как же я без тебя? За кем буду гнаться? Вся жизнь вдруг потеряла смысл!

- Ты за мной гнался? – удивлённо пробормотал Саня и тихо застонал. – Это я всё время тебе завидовал. Я ведь тупой качок. Даже в институт не смог поступить.

Лёшка так удивился признанию брата, что резко выпрямился и тут же поскользнулся, наступив на кровавое пятно. Резкая боль в ноге заставила его вскрикнуть:

- Ой, я, кажется, опять ногу сломал.

Сашка с усилием хмыкнул:

- И чего это я не удивляюсь?

Спасли их родители мальчика, которые наконец отыскали потерянного сынишку. Они-то и вызвали скорую помощь. Свадьбу, конечно, пришлось отложить. После того как Саню прооперировали, доктора уверили рыдающую Лизку, что жених жить будет. Правда, потребовалось срочное переливание крови. Но донора долго искать не пришлось, он приковылял сам, опираясь на костыли.

- А вы сможете? Ведь сами травмированы, - доктор с сомнением покосился на загипсованную Лёшкину ногу.

- Я должен! – упёрся тот, требуя, чтобы всю его кровь отдали брату.