Жители Сапфировых Скал

Глава 3. Предыстория

Библия велит нам любить наших ближних, а также — наших врагов; вероятно, потому, что по большей части это одни и те же люди.

Честертон Гилберт Кийт.

Прошло уже около недели с тех пор, как Лея подалась в бега. Еда, которую она взяла с собой из дома, давно закончилась, и теперь ей приходилось воровать. Деньги у нее были, и их хватило бы с лихвой на то, чтобы купить поесть и ей, и ребенку. Вот только это сделать достаточно сложно, если основная задача состоит в том, чтобы не попадаться людям на глаза.

Лея росла в бедной семье, и это научило ее ценить чужой труд. До того, как ее отец решился на отчаянный шаг и вложил все сбережения их семьи в материалы, им приходилось туго. Сибил Матей владел обувной лавкой, которая досталась ему по наследству от его отца. Дела в ней уже тогда были плохи, а к тому моменту, как он стал единоличным владельцев, выручки от ремонта обуви хватало лишь на то, чтобы кое-как сводить концы с концами. Потому детство Леи было нелегким, ей приходилось донашивать одежду за старшей сестрой, что послужило отличным поводом для насмешек со стороны соседских детей.

Однако когда ей исполнилось двенадцать лет, все изменилось. Ее отец решил сменить вид деятельности, и вместо того, чтобы ремонтировать обувь, он стал ее шить. Лея помнила тот жуткий скандал, разразившийся в их доме, когда Матей торжественно объявил семье, что все вырученные за последние несколько месяцев деньги он вложил в материалы для пошива обуви. Их мать, прежде всегда кроткая и тихая женщина, плакала и кричала, что теперь они все умрут от голода, что Матей может прямо сейчас придушить ее с детьми, и это будет куда милосерднее, чем обрекать их на медленную и мучительную голодную смерть. А если они и не умрут, то только потому, что будут вынуждены пресмыкаться на улицах города, протягивая руки к прохожим, в надежде получить милостыню.

Тогда ни ее мать, ни старшая сестра не поддержали отца, и лишь маленькая Лея верила, что у него все получится. Она даже стала приходить в его лавку, чтобы посмотреть, как отец мастерит очередные сапожки или туфли для дворцовых леди. Всего через несколько недель его упорный труд принес первые плоды. Кто-то из тех самых леди заметил необычные сапоги из лакированной говяжьей кожи, украшенные ремешками разной толщины. Та дама пришла в жуткий восторг и на следующий день вернулась за приглянувшейся парой в сопровождении подруг.

И с тех пор жизнь их семьи изменилась. Лея и ее сестра стали завидными невестами, а их родители — уважаемыми в городе людьми. Но, несмотря на все это, Лея помнила, как им жилось раньше и именно поэтому за каждую украденную утку, клубень картофеля или морковь, она оставляла хозяину пару серебряных монет. Это тешило ее совесть и давало возможность крепко спать по ночам. Крепко настолько, насколько это вообще возможно для беглянки.

Солнце уже практически скрылось за деревьями, и лес, в котором Лея скрывалась с дочкой в дневное время, начинал погружаться в сумерки. Она боялась, что дым от костра может привлечь чье-то внимание, но выбор у нее был невелик. Ей нужно было как-то готовить еду и согревать малышку. Лея уже не раз думала, чем мог закончиться ее побег, будь сейчас зима или даже поздняя осень. В каком-то смысле им с дочкой несказанно повезло, что Элмар узнал всё сейчас, а не несколькими месяцами позже. И не меньшим везением она считала то, что за всё время, что они скрывались по лесам и чужим амбарам, девочка ни разу не плакала, была послушной и беспрекословно выполняла все, что ей говорила мать. Она вела себя крайне спокойно и тихо, не создавая дополнительных трудностей.

Помимо насущных проблем, Лею так же тревожили будущие перспективы. Еще пара месяцев, и они с дочерью уже не смогут кочевать от посёлка к посёлку, передвигаясь преимущественно по ночам.

Близилась осень, а с ней и холода. Ночами уже сейчас становилось все прохладнее. Нужно было найти способ переждать зиму в тепле, и позаботиться о припасах, но за сегодняшний день они проделали долгий путь. Лее удалось разжиться некоторыми овощами с фермы, на которую они наткнулись неподалёку. И теперь, доедая остатки печеной картошки, и глядя, как мило посапывает ее малышка в импровизированной постели из кожухов и кусков свиной кожи (найденных на той же ферме), Лея чувствовала, как постепенно тяжелеют её веки.

Она разделалась с едой, подмяла под себя немногочисленные пожитки и, прижав дочь к груди, свернулась калачиком возле догорающего костра. Уже через несколько минут она забылась глубоким сном, совсем не подозревая, что с каждой минутой их преследователь все ближе.

****

Элмар не знал, что к тому моменту, как он переступил порог Гильдии Контроля, к его дому приблизилась та, кто уже не один месяц разыскивала его дочь. Когда он усаживался за стол напротив тощей женщины с узким лицом и седыми волосами, сжавшийся от страха и стыда, Блэр переступила порог его жилища.

Еще только увидев вдалеке силуэт фермы, который был едва различим в темноте, она поняла, что девочки там нет. Пару часов назад ее чуть не сбило с ног мощным импульсом, который несомненно исходил от того ребенка, за которым ее отправили, но сразу за тем наступила полная тишина в «эфире», и ей больше не удавалось нащупать девочку. Этот талант работал как нечто, схожее с сонаром. При определенном уровне концентрации Блэр была способна посылать поисковой импульс в радиусе многих миль от себя, и если этот импульс натыкался на другой источник, он отталкивался от него и возвращался обратно. Чем сильнее был инородный импульс, тем точнее Блэр могла определить его местоположение.

К слову, этот ребенок был первым источником, чей импульс она смогла засечь, находясь за сотни миль. Если бы не горный перевал, который задержал ее на добрых две недели, она бы добралась до этой фермы до того, как недалекий муженек вынудил свою жену сбежать, прихватив ребенка.