Жители Сапфировых Скал

Глава 9

«Яко безутешная горлица носится душа над юдолью земною, созерцая с высоты божественного разумения грехи и соблазны минувшего пути, горько скорбя о каждом невозвратном дне», Акафист за единоумершего, Кондак 2.

Небо на востоке покрылось алой предрассветной дымкой. Остатки хмурых туч поспешно сбегали за горизонт, стараясь скрыться между острыми пиками скал, виднеющихся на севере. Лес уже не был таким густым, а с холма, на котором огнеокие устроили ночевку, открывался дивный вид.

 Внизу раскинулась на многие мили, пышущая всевозможными оттенками зеленого, долина. Каждый клочок обозреваемого пространства покрывали растения, будь то густые кустарники жимолости, колючие острова терновника, мягкий ковер молодой травы, благоухающий вереск, магнолии и лаванда или многовековые деревья. Исключением были лишь те участки, где на смену зелени приходила синева бурной реки, спускающейся с далеких скал, протекающая витиеватым потоком через всю долину и убегающая куда-то в даль.

 Эйш расселся под ветвистой ольхой, запрокинув руки за голову. Он жевал травинку, покачивая носком высоких сапогах со шнуровкой и любуясь видом. Он зевнул, окидывая взглядом холм. Лилит крепко спала неподалеку, ее серебристые волосы разметались по траве, словно снег, избороздивший сочную траву раньше времени. Рядом с ней тихонько сопела Иса, парень заметил, что она дрожит от холода, и встал, снимая свой плащ. Он бережно укутал ее, стараясь не разбудить. В этих краях даже летние ночи несли с собой осенний холод.

 Парень перевел взгляд на Лилит. Несколько минут он просто стоял над ней, всматриваясь в лицо. Сейчас, когда оно не выражало ничего, кроме умиротворения, она выглядела совсем юной.  Ее кожа была такой светлой, что казалось, будто от нее исходит легкое сияние. И без того выделяющиеся скулы, проступали еще явственнее из-за слегка впавших щек – результат изнурительного путешествия. Эйш разглядел едва заметный шрам, рассекающий нижнюю губу до самого подбородка, и улыбнулся своим воспоминаниям.

 Когда они с Лилит были примерно в том же возрасте, что сейчас Иса, тетя Блэр обучала их охоте с сапсаном. Рут был достаточно гордым представителем пернатых и не терпел неуважительного обращения. Лилит же в свою очередь росла норовистым и самонадеянным ребенком. Девочка искренне не понимала, почему птица отказывалась слушаться, и, несмотря на предупреждения Блэр, возмущалась, повышая голос. Руту это не понравилось, ровно как и то, что девочка нервно дергала сыромятную веревку, один конец которой крепился к его лапе, а второй был намотан на руку юной Лилит. Сапсан злобно сверкал золотистыми глазами, склонив голову на бок. А вот когда девочка раздосадованно щелкнула его пальцами по скрюченному клюву, он и вовсе рассвирепел. Зловеще крикнув, Рут взмыл в небо на всю длину привязи, а затем камнем рухнул вниз. Только благодаря постоянным тренировкам, девочке удалось увернуться. Это спасло ее от скверной участи остаться с выклеванными глазами и расцарапанным лицом. Поэтому рассеченную сапсановым когтем губу можно считать пустяком. С годами шрам стал белесым и почти незаметным, но он по-прежнему служит Лилит напоминанием о том, что никогда нельзя недооценивать врага.

 Светлые ресницы Лилит дрожали, а глаза метались под прикрытыми веками, ей что-то снилось.

 «Надеюсь, тебя не мучают кошмары» — подумал Эйш и осторожно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по ее волосам.

 Рассвет уже охватил большую часть неба, оставив лишь на западе сереющие лоскуты. Эйш вернулся под свое дерево, сорвал очередную травинку и принялся ее жевать.

 Вдали все четче прорисовывались скалы. В розоватых лучах восходящего солнца и тумана, опустившегося на долину, они казались призрачными. Глядя на эти скалы, Эйш почувствовал, как что-то внутри него затрепетало. Так происходило каждый раз, когда он оказывался поблизости.

 В ясный погожий день, когда облака рассеивались, и солнце ласкало острые пики, можно было увидеть, как сияет и переливается разными оттенками синего каменная порода.

 Много веков прошло с тех пор, как бесследно исчезли цинариты. Они ушли, покинув свой дом. Но, несмотря на это, суеверные и запуганные люди всех Провинций по сей день сторонятся этих мест, скал и Синелесья, что раскинулось у их подножия. Люди верят, что там обитают монстры и чудовища из самых жутких приданий, пожирающие каждого, кто попадется им на пути. Согласно легендам, даже здешняя  земля пропитана магией, отчего деревья  Синелесья  оживают по ночам и бродят в округе.

 Именно поэтому в радиусе сорока миль нет ни единого города или поселения, а все большаки огибают дугой эти земли. Долина остается нетронутой и свободной, кажется, с самого начала времен.

 Эйш в который раз зевнул, потягиваясь, и хотел было отправиться на охоту. Он начинал беспокоиться, как бы урчание его живота всех не перебудило, но немного поразмыслив, решил дождаться, пока проснется Лилит. Людей здесь, быть может, и не встретишь, а вот диких зверей, включая хищников, – запросто.

 Спустя несколько мучительно долгих часов, когда Эйш уже готов был завыть от скуки, послышался шорох и протяжные зевки.

 Выбравшись из-под пыльного плаща, Иса сонно моргала, щурясь от яркого света. Она встала и поплелась к парню, сонно потягиваясь.

 Он встретил ее радостной улыбкой.

 — Ну наконец-то! Доброе утро!

 — Доброе, — удивленно сказала девочка. — Что наконец-то?

 — Наконец-то хоть кто-то проснулся, а то я уже начал сходить с ума.

 Его волосы выгорели за лето, и теперь среди копны темных, почти черных волос, пестрели пряди орехового оттенка.

 — Как спалось?