Житие троих братьев.

Две ровесницы по духу.

Как только закрылась дверь за братьями, улыбка растворилась с лица Зины. Женщина опустила глаза на маленькое зеркальце и рывками втёрла дешёвую помаду в старое застиранное вафельное полотенце, слегка влажное. Слезы катились с глаз Зины, но терпеливо не издала ни звука. Ее так растрогало и спасение и наивное простое хоть и напористое внимание Лёвы к ней. Она очень трудно доверяла мужчинам, но в этот раз ей понравилось и обаяние этого мужчины, умноженное на реальную помощь и спасение кассы, да и, пожалуй, её здоровья и нервов. Конечно, Зина растерялась и испугалась, но она, по привычке, старалась не подавать вида. А такой резкий поворот события на позитив принёс ей инстинктивно быструю радость и приязнь к этому простецкому вертлявому человеку мужского пола. Она оправилась и выпрямилась, отгоняя тяжёлые воспоминания, ибо опять скрипнула входная дверь, открываясь. Нужно вежливо и доброжелательно встречать и обслуживать людей. Если она увидит довольного покупателя, то и самой как-то легче и радостнее на душе, и вокруг приятная аура разливается в тесной вселенной провинциального магазина.

Это зашаркала медленно бабушка, сухая и сгорбленная, которая плохо слышала и видела, да ещё и забыла дома очки. Зина терпеливо обслужила пожилую женщину, насыпав её круп на развес, в её собственные пакетики. Старушка в конце высыпала на потёртый прилавок целую кучу монет и две или больше из них звонко «сбежали» куда-то на пол. Бабулечка охнула и начала наклоняться к полу кряхтя и бормоча извинения, но Зина её остановила и выпрямила ровно: - Всё хорошо, я потом найду

- Там было…без сдачи,- заскрипела женщина

-Я поняла,- Зина улыбнулась, взяла полотняную сумку покупательницы и проводила её до выхода.

Выглянув на улицу, Зина осознала как уже поздно и инстинктивно посмотрела на экран мобильника время,- пора было уже закрываться.

Продавщица зашла в тесную подсобку и уселась за крошечное старое трюмо на табуретку. Грубая книжка из зеркал предстала перед нею. Зина внимательно посмотрела на себя в зеркало и медленно стянула косынку. Локоны кудрявых русых, спутанных волос небрежно упали ей на плечи. Она взяла любимую расческу и, расчёсываясь, не спеша размышляла о минувшем дне и инциденте, когда её спас Лёва.

Не спешила уставшая женщина с серыми полосками под глазами с кем-то опять сближаться. Самой с собой оно и легче мысленно говорить, и привычнее уже. И не обидит никто, не обзовёт, не станет упрекать, требовать, манипулировать, давить на жалость. Но Зина всё-таки жалела себя и понимала, что время, её лучшее время уходит, и, наверное, в этой жизни, его уже не вернуть. Вся мозаика пережитых трудностей и событий пёстрыми конфетти пронеслись у неё в мозге, как назойливые мухи, нет, пчёлы, из которых одна, да и ужалит. Зина задумалась, в полной тишине прислушиваясь к своим ощущениям. Казалось сейчас, что устала она быть простой и открытой, наивной и заботливой. Но она всё ещё хотела этого, вернее, это выливалось из неё как из треснувшего сосуда. Но мало кто замечал все те милые мелочи что проявляла женщина, она старалась и старалась, но окружающие её люди, видимо, как часто, слишком погружены в свои проблемы, мысли, события. А истинного, верного дела и внимания к ней, к простушке, ни от кого она не чувствовала. - А может, я не хочу чувствовать, или уже не умею,- моргала зеркалу Зина,- инстинкт самосохранения уверял, что всё что начинается хорошо и легко, потом скатывается в рутину, скуку, которые в свою очередь ведут в разборки и требования, обязанности и подчинения. А она ещё хотела, очень хотела быть женщиной, и выглядеть не как уборщица или колхозница, а стильно и строго, утончённо, не в цветастом платье, а, она даже уже совсем позабыла как, с этой работой. А ещё считать кассу. Некогда было размышлять, уже поздний вечер, скоро ночь. Зина аккуратно вытянула голову из передника и повесила его на крючок, быстро и внимательно, привычно пересчитала деньги в кассе и накинув мамин плащ, выключила везде свет. Вышла в вечернюю сырость и темноту, только слабый фонарь горел напротив магазина- «дежурка» в решетчатом футляре. Она торопливо зашагала домой, спотыкаясь о рассыпанный, растасканный щебень,- никак не начнут делать дорогу, вернее дорога была но покрытие было никакое, всё ямы да колдобины и лужи. - Вот она проза жизни,- шаталась Зина на полутёмной обочине стараясь не ступать на камешки, и так уже один каблук шатался. Вдруг она увидела какое-то тёмное тело чуть далее на обочине дороги среди примятой, сухой травы. – Напился опять кто-то и вырубился из местных недомужиков-алкашей,- первое подумала женщина, но всё таки остановилась и решила медленно подойти проверить. Зина включила фонарик на своей старенькой потёртой Нокии и полоснула им по силуэту.

--Помогите,- услышала она сдавленный хрип.

Зина оцепенела, она узнала этот голос, она его слышала совсем недавно, в магазине, она живо подскочила на колени, узнав ту бабушку.

-Что, как Вам помочь тётушка?,- изо всех сил Зина пыталась развернуть к себе её голову и плечи.

-Я, я споткнулась. Сердце,- слабым тихим голосом пролепетала бабушка, указывая на дорогу: - Там…

- Что там?,- вскинулась Зина.

- Мои…мои таблетки,- ответила сдавленно старушка

-Как они выглядят?,- наклонилась к уху тётушки Зина.

-В стеклянном пузырьке, вроде…возле лужи,- шептала пожилая женщина

- Сейчас,- Зина пулей рванулась на дорогу, бодро махая телефоном и наклоняясь к земле в три погибели, низко-низко. Она напрягла зрение, как только могла. Стресс и желание, жажда помочь сыграли с её удачей в джек-пот. Зина нащупала грязный мокрый пузырёк, вытерла ладони о плащ, торопливо достала две таблетки и протолкнула их в рот бабушке.

-Ах, спасибо, деточка,- вздохнула с облегчением пожилая женщина, приподнялась и внимательно осмотрела Зину с ног до головы. Прошло, казалось, пару минут, в такой немой сцене.... Затем бабушка молвила:

- Послушай дочка… Зина помогла ей подняться и отряхнула налипшую грязь с её старого пальто, и приблизила лицо к лицу бабушки, вслушиваясь в её сбивчивую речь.