Житие Василия Затворника

Глава 7

Никто не приготовился к их приезду. Отсутствие воды и корма для лошадей, никто не зажег свет в приделе. Книжник шёл к митрополиту, готовый спорить, что никто не приготовил еду и постели для его воинов. Комната митрополита, прежде открытая для любого желающего его видеть, теперь сторожил дремлющий инок. Он сидел точно перед дверью. Книжник встал перед юношей и ткнул того коленом в бедро.

– Владыка спит, не велел будить, – сквозь сон, проговорил инок.

– Владыка?! – чуть не заорал Книжник. Илларион был чутким и сердечным старцем, оттого он и дверь держал всегда открытой. Любое горе он был готов делить, любое зло встречать молитвой в любое время дня и ночи. Не терпел он и обращений, вроде Владыка. Отец – так он себя называл. Отец Илларион. Только и всего.

От крика Книжника инок подскочил со стула. Тут же рядом у него была припрятана крепкая палка, в которую он вцепился двумя руками.

– И что ты собрался ей делать, а? Уж не меня ли поколотить хочешь? – Книжник махнул рукой, и палка, звеня о стены и пол, полетела прочь.

– Нельзя к владыке! – Инок хотел казаться грозным и непреклонным, но голос его дрожал, дрожали и колени. Попробуй погрозить Иоанну Книжнику, что положил кисть на рукоятку шестопёра.

– С дороги.

– Не велено пускать, никого… – сказал инок. В голосе его звучала мольба.

Книжник крепко взялся за рукоять шестопёра.

– Не велено?!

– Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи Иисусе Христе, помилуй мя! – затараторил инок, зажмурившись.

– Феофан! – позвал голос из-за двери. – Что там происходит? Какой цепной пёс на тебя напал?!

– Владыка, я… – тонюсеньким голосом пропищал инок, но Книжник не дал ему закончить. Миг спустя инок полетел со стула туда же, куда улетела его палка.

Чей это голос донёсся из-за двери? Это был чужой, незнакомый, полный власти голос. Голос, лишённый той теплоты, добра и сострадания, что буквально лилось из скромных уст митрополита Иллариона. Книжник толкнул дверь и замер в проходе. Убранство комнаты отца Иллариона переменилось. На стенах ковры иноземные, узорами поражающие. Кругом стулья резные и широкие, точно скамьи. Вместо древней иконы в углу – шествие золотых красок и одухотворённых лиц, точно целый иконостас. Вместо небольшой лежанки – кровать, достойная князя. На кровати же лежала целая гора с лысой вершиной и жидёхонькой бородкой.

– Кто таков?! – взревела гора.

– Где Илларион? – спросил Книжник, игнорируя вопрос.

– Кто таков?! – повторила гора.

Книжник вытащил шестопёр.

– А-а-а… – протянул человек в кровати. – Вижу, вижу… Книга, палица… Иоанн, это ты?

– Куда дели Иллариона?

Гора хмыкнула.

– Старика воевода забрал. Где-то подле себя и держит. Сказал, что место старику в конуре.

– В конуре?!

– Да не ори ты, Богом прошу. Медовуха по голове бьёт хлеще твоей палицы. В конуре – так и сказал.

– Кто его…

– Князь, кто же ещё. Князь велел старика убрать. Я, как раз по делам патриарха к князю ездил. Вот он мне и предложил. Ну, грех отказываться. А старика на послезавтра казнить решили. Эй, погоди, я тебе пару слов скажу… Стой!

Книжник не мог собрать мысли воедино. Илларион в конуре? Что же случилось, пока он с отрядом ездил в Бугры? Нужно будить отряд и… Нет. Лучше сходить самому. Без лишнего шума. Потому как подними они шум, весь город перевернётся.

Илларион же в то время сидел крохотной келье на первом этажа полуразрушенного Воскресенского монастыря и тихо молился. Старый монастырь по совету воеводы обратили в тюрьму. На окна нацепили решётки. Золото растащили. Звонницу обратили в дозорную вышку.

Перед Илларионом на соседней лежанке тихо стонал человек. Кто он и за какие грехи попал сюда, Илларион разузнать не смог. Человеку ещё утром отрезали язык и кисти рук. Вор, клеветник или всё вместе взятое? Не важно. Илларион молился за него истово и твёрдо. Старик чувствовал, что тот не доживёт до утра. Так надо помочь отойти. Господи, помоги…

Илларион молился, а за окном звучали шаги. То под окнами ходил стражник. Один раз он остановился под окном, прислушиваясь к бормотанию Иллариона и пошёл дальше. На другой раз он остановился и спросил, кто за решёткой.

– Илларион я, – отвлёкся старик.

– Митрополит? – чуть не выронил топор стражник.

– Уже нет. Просто старый человек Илларион.

– Как же так? – вопрошал стражник, приподнимаясь на цыпочки, силясь разглядеть старика.

– И сам пока не пойму. Богу угодно, видать. Что поделать. Я человек грешный и маленький…

– Ты же меня спас!

– Спас ли?

– Точно спас! Я в болотах чуть не утоп. Меня к тебе принесли ещё отроком. Бездыханным был. Ты, батька сказал, маслом помазал, молитву прочёл и задышал я.

– Было такое, помню…

– Как же так, отец? Как же тебя сюда?