Житие Василия Затворника

Глава 8

Погром добрался до пристанища отряда. По пути ему встретились семеро бродяг. Беззубые, грязные, недовольные. Заметив человека, они приняли самый многострадальный вид, кто стал прихрамывать, кто выкатил напоказ беззубую челюсть, кто расставил руки в стороны, закатив глаза.

– Подай, Христа ради, – простонал тот, что вытянул руки. – Ах, сука! – завопил он, получив по этим самым рукам. – Чего дерёшься?!

Глаза бродяги вернулись на место, и он различил фигуру перед собой. Особенно он различил доспех под плащом и шестопёр.

– Прости, господин, не со зла я ругался. Нас ночлега лишили, теперь вод бредём куда глаза глядят злые до чёртиков.

– Откуда же вас прогнали?

– При соборе ночлежка есть, нас туда с улицы забрали. Почти затащили. Сказали, что мы богу угодны.

– Кто же такое сказал?

– Здоровенный митрополит. Я того раньше не видел. Не отец Илларион, а другой.

– А те, что вас прогнали, уж не в алых ли плащах они были?

– Не сам плащ алый, а внутри него. Да, такие и прогнали.

Тут бродягу толкнул в бог другой бродяга и шепнул:

– У этого такой же плащ.

Прежде слепой, а ныне прозревший, вытаращил глаза, затем поглядел на рыжую бороду, на шестопёр.

– Не признал тебя Иоанн. Да мы и не против, чтоб нас гнали прочь. Совсем не против. Воинам божьим тоже спать надо. Больше нашего надо. Мы пойдём дальше. Не будем тебя задерживать. Пошли мы с Богом.

Они обошли Иоанна широким кругом и побежали прочь.

Отец Илларион в темнице. Отряд последовательно лишили покровителя, корма для лошадей, а затем и ночлега. Что-то вокруг них затевалось и всё из-за села Бешенцево. Откуда про них узнал княжий сын Ярослав Мстиславович? Как он связан с человеком в чёрном? Дум много, да надо дела делать, решил Книжник. Если что-то готовится против отряда – надо уйти из города. Да побыстрее. Найти спокойное место, подальше от кремля, чтобы всё обдумать…

За этими мыслями он добрался до Михайло-Архангельского собора. Где-то на краю зрения он увидел несколько теней с огоньками в руках, что шмыгнули точно к пристройке, в которой утроил ночлег его отряд. Иоанн двинулся за ними. Чего это иноки службу во дворе устроили?

Он обошёл пристройку и замер. Трое иноков, как Иоанн подумал издали, оказались сомнительного вида мужиками. Одетыми во всё чёрное. В руках они держали лучины, что готовились кинуть в кучу хвороста, наваленную к деревянной стене пристройки.

– Эй! Вы чего удумали!

Трое обернулись на голос, быстро переглянулись и бросили лучины в хворост. Тот вспыхнул моментально, точно политый маслом.

– Стоять! – рявкнул Иоанн.

Но троица тут же сиганула в другую сторону, оббежала пристройку и нырнула во тьму.

– Пожар! – зарычал Книжник, колотя шестопёром по стенам. – Пожар!

Оббежав постройку, он кинулся ко входной двери. Дёрнул на себя, но дверь не поддалась. Позади неё слышался стук десятка ног.

– Пожар, братцы! Спасайтесь! – кричал Книжник, стараясь отворить дверь. Та гуляла в петлях, но отказывалась открываться. По периметру двери слышался треск, будто бы лопался лёд.

Затем заколотили изнутри.

– Книжник, что просиходит? – кричал изнутри Ефим. – Почему дверь закрыта?

– Потом думать будешь. Выноси её, скорее!

Дверь бухнула изнутри. Хруст вокруг неё повторился с большей силой.

– Все бейте! Погром, топорищем поработай!

Тут послышалось невнятное мычание. Книжник поднял голову. Из крохотного окошка второго этажа торчала голова Погрома. Вообще весь второй этаж усыпали окна, достаточно широкие, чтобы в них пролез разве что ребёнок. И именно он и показался следом за исчезнувшей головой Погрома.

– Помоги-и-ите! – пропищал Васька, когда его вытолкнули в окно, точно птенца.

– Господи Боже! – Книжник бросил шестопёр и подскочил точно к мальчишке. Поймал того на руки и осторожно поставил на землю.

– Спасибо…

– Потом, юнец. Иди к той дороге и смотри, не появится ли кто. Как заметишь людей – кричи. – Приказал Книжник, подбирая шестопёр.

Васька добежал до края дома, перебежал через указанную дорогу и спрятался в кустах. Оттуда он видел, как позади строение, поднимается огненная стена, что с треском прогрызает себе путь внутрь. Вот уже когтистые пламенные лапы вцепились в деревянную крышку. По двери заколотили ещё сильнее. Книжник бросил взгляд на мальчика.

– За дорогой, я сказал!

Васька тут же исполнил. Постройка, как и храм, и кремль, находилась на небольшом возвышении, откуда виднелся остальной город. Спящий и безразличный. Как же так, думал Васька. Почему ещё не бьют в колокола? Он обернулся: пламя уже во всю скакало на крыше. Где же люди? Почему не бегут на помощь! И почему Книжник просил кричать, когда те прибудут?

Тут дверь загуляла с двойной силой. Это Погром влетел в неё плечом. Затем топор вгрызся в неподатливое дерево. Раз, два, три удара и в двери появилась щель. Погром вновь влетел в дверь и обрубки вылетели наружу, точно к ногам Книжника. В тот же миг крыша жалобно затрещала, заскрипела деревянными рёбрами.

– Давайте, родненькие… – Книжник кинулся к пролому и стал отрывать куски дерева, чтобы расширить проход. Изнутри по двери колотили ногами, руками, изредка давая место для широкого топора Погрома. Дверь разлеталась на куски, но слишком медленно. Мешало и то, чем смазали дверь. Какое-то липкое масло оставалось на руках, не давая пальцам шевелиться как следует. Книжник поглядел на переливающиеся радугой пальцы и сообразил.

– Это штука горюча. Живее, пока пламя не дошло до двери!

В этот момент на дороге вдалеке появился отряд. Вооружённый отряд медленно двигался меж домов. Шёл почти торжественно, будто на похороны.

Васька уже хотел подняться из кустов в полный рост и помахать им, предупредить, что стоит поторопиться, однако задержался. Пламя ведь хорошо видно с той дороги – так чего же они не спешат? Либо думают, что в постройке никого нет, либо хотят, чтобы в ней никого не стало, чтобы все сгорели.