Житие Василия Затворника

Глава 11

– Очнись, малец.

Васька ощущал только боль в руке и больше ничего.

– Очнись, говорят!

Грубый толчок встряхнул разум мальчика. Он раскрыл ладонь. Несколько алых капель скатилось вниз. Васька так крепко держал крест, что тот порвал кожу.

– Всё кончено, малец. Мы ушли.

Сколько же это длилось, как долго они были в лесу? Он помнил, как из телеги пропал Вакун, затем крики, а после… что случилось со временем и пространством вокруг. Они то сжимались, то растягивались, играя с разумом. И всё время ему мерещились крики, скрежет зубов, звук поломанных костей. Или не мерещились?

Васька обернулся. Воины сидели, прижавшись спинами к борту телеги, только Вакун лежал на дне кузова. Его обернули всеми плащами, но он всё равно судорожно дрожал, раскрывая рот, издавая звуки неизвестного языка.

– С ним всё будет хорошо? – спросил Васька Книжника.

Глава отряда поглядел искоса на мальчишку, затем уставился прямо.

– Будет.

– Он уже так делал?

– Делал.

Какое-то время ехали молча. Васька вытер крест о штанину и протянул Книжнику. Тот снова бросил косой взгляд и хмыкнул.

– Он теперь твой. На нём твоя кровь.

– Я вытер.

– Неважно. Оставь себе.

Васька ощутил касание по спине. Погром протянул мальчику небольшой шнурок. Жестами показал, как надо перевязать крест. Васька так и сделал. Затем надел крест на шею и спрятал за рубаху. Погром одобряюще похлопал мальчишку по спине.

– Куда мы теперь едем?

– Туда, где нас не будут искать.

– А…

– Хватит вопросов. И вообще, садись в кузов. Ефим, ты сюда!

Васька поменялся местами с Ефимом. Теперь Вакун оказался у самых его ног. Глаза воина были чуть приоткрыты. Из-под век то и дело выплывал мутный зрачок, затем снова исчезал, будто бы в недрах головы. Зубы воина щёлкали, было слышно, как от резких движений хрустят суставы.

– Что же это такое?

Никифор, что сидел рядом, чуть наклонился к мальчику.

– Ты знаешь, что такое морок, Василий?

– Ну… это когда… ну мерещится что-то… когда видишь, чего нет?

– Верно, верно… Морок бывает случайно наползает. На дурную, аль пьяную голову, а наш Вакун умеет морок насылать, когда сам того захочет. Он с духами говорит. Они его слушаются. Идут, туда, куда он укажет. И вот цена…

В этот момент воин на дне телеги дёрнулся так сильно, что затрещали плащи, в которые его укутали. Затем дёрнулся снова и повернулся на бок, тут Васька и увидел, что концы плащей связаны на его спине узлами.

– Духи приходят в наш мир через него. Уходят – тоже. Но не все хотят уходить. Сейчас Вакун борется с теми, кто решил задержаться.

Погром осторожно повернул товарища на спину и вернулся на место.

– Он справится?

– Справится.

– А мы можем ему помочь? Могу я что-то сделать?

Вид беспомощного человека, истязаемого изнутри духами, заставил сердце мальчика сжаться.

– Молитва. Мы не говорим с духами, не видим их. Молитва – вот наше оружие. Наш щит и меч. Знаешь какую-нибудь?

Васька медленно помотал головой, не сводя глаз с бледного лица Вакуна.

– Можешь тихо повторить за мной. Попросим у Илии с Алексием помощи… – предложил Никифор. Лицо его тут же обрело печально-торжественный вид. – Повторяй за мной шёпотом…

После небольшой паузы, Никифор заговорил. Васька заметил, что Погром вытащил крестик из-под одежды и крепко сжал в руках, глядя на Вакуна. Мальчик сделал то же самое. Никифор же заговорил:

– Илия и Алексий, воеводы жизни моей, я знаю, что эта болезнь, есть наказание за грехи и беззакония, на пути Вашем; знаю, что по делам мы заслужили тягчайшее наказание, но не по злобе нашей поступайте, а по беспредельному милосердию Отца нашего общего. Не пожелайте смерти, но дайте сил, чтобы терпеливо снесли болезнь, как заслуженное испытание, и по исцелении от нее обратились всем сердцем, всею душою и всеми чувствами к Господу Богу, Создателю, чтобы исполнять святые Его заповеди, на пути Вашем для спокойствия рода людского.

Пока Никифор читал молитву, Книжник с Ефимом ехали молча. Васька на один только миг глянул на них, кажется, те тоже держались за крестики, хоть со спины точно и не скажешь. Когда Никифор замолчал, по телеге пронеслось тихое, как дыхание спящего:

– Аминь…

Телега замедлила ход. Лес остался далеко позади. Луна катилась за холмы, утренняя звезда сварливо впивалась в небосвод. Где-то осторожно запевали птицы.

– Дальше пешком. Разберите борт. Нужно соорудить носилки для Вакуна. Пойдём к болотникам. Схоронимся у них в скиту. Дойдём к полудню. Завтра на рассвете отправимся к ближайшей деревне за лошадьми.

Носилки соорудили из трёх досок, крепко перевязанных верёвкой. Вакуна осторожно погрузили сверху. Воин всё ещё блуждал затуманенным взором и скрежетал зубами. Погром взялся нести носилки спереди. Позади носилки несли Никифор с Ефимом. Лошадей они отпустили. Все равно, в топи они не пройдут. Телегу же откатили в высокую траву, чтобы не привлекала внимания.

– Идти надо быстро. Малец, не вздумай отстать.

– Не отстану, – серьёзно ответил Васька.

– В путь…

Отряд двинулся в сторону от дороги. Сначала шли холмами, затем пересекли небольшую речку, откуда путь лежал через небольшую равнину, за которой начинался лес.

– В лесу привал, оттуда одним броском до Болотников.

Равнину миновали почти бегом. На таком пространстве они слишком легко выделялись, как прыщ на лысой голове. Никифор с Ефимом рухнули на землю, как только зашли в лес. Погром же оттащил носилки подальше к деревьям и сел рядышком, прижавшись спиной к дереву. Книжник прошёлся до окраины леса и вернулся.

– Дальше чисто.

Тут по ветвям прогулялся ветер, а вместе с ним по листьям пролетела широкая тень. Она скользнула в одну, затем в другую сторону. И всё затихло. Воины посмотрела на Вакуна. Тот тяжело дышал. Глаза под веками гуляли в разные стороны.

– Долго борется, – сказал Ефим, – не похоже на него…