Житие Василия Затворника

Глава 15

У стен Макарьевского монастыря развернулась настоящая скатерть самобранка. Более двух тысяч лавок для купцов и ремесленников самых разных мастей. Кузнецы, брадобреи, портные, гончары, скобари, колёсники, плотники, сапожники, разного рода целители и предсказатели, балаганы, вертепы, цыгане и прирученные медведи, люди из ближайших сел и иноземцы, средь которых ходил один и дивился, как же они не боятся ходить в своих костюмах, раз князь не желал их тут видеть.

Народ старался одеться подобающе поводу. Цветастые рубахи и сапоги, кто мог себе это позволить. Чистые рубахи – кому не по карману цветные наряды. По улицам меж рядами двигались тройки в расписных повозках. Лошади с блестящей сбруей, обвешанной мелкими колокольчиками, – ширкунцами, – на деревянных дугах колокольчики побольше и цветные ленты. Меж повозок сновали кобзари и гадалки, ручные медведи и детвора с пряниками и сушками.

Кабацкие погреба раздувались от вина, иноземные лавки полнились пряностями и чаями. В отдельном загоне заводчики выставляли скакунов.

Здоровенный гусляр с мальчишкой с бубном в кожаных масках привлекали внимание не больше двух парней, что перепрыгивали через головы друг друга. Погром с Васькой двигались меж лавок, поигрывая простенькие мелодии. На самом же деле Васька вглядывался в лица, стараясь узнать средь весёлого люда человека, что прочёл чёрную книгу в его селе.

С другой стороны ярмарки неспеша двигалась группа людей. Аяз, облачённый в иноземный халат, за ним следом шёл Вакун, одетый совсем просто, из того, чем поделились крестьяне, следом Книжник, Ефим и Никифор. Последние шли в доспехах, но без алых плащей. Бороды и волосы они остригли покороче, чтобы труднее было зацепиться знакомым глазом. Они высматривали княжьего сына. Аяз с Вакуном подходили к лавкам. Аяз говорил на своём, Вакун же переводил слова Аяза купцам так, как Бог на душу послал, ведь сам не понимал ни слова. Остальные же, делая вид, что охраняют заморского купца, изучали окрестности.

– Стражи много, княжьего сына мало, – шутя сказал Ефим. – Куда он спрятался?

– Мало ли тут дел, куда князь через сына нос сунуть может. Гляди в оба.

Они двигались от лавки к лавке, пока Никифор не заметил знакомое лицо.

– Эте же Савл, – сказал он незаметно, – бирюч княжий. Да вон, подле мешка с сахаром.

Савл – среднего роста мужик с ярко рыжими волосами – сунул в тот миг руку в мешок с сахаром и закинул горсть в рот.

– Князь просил проверить, ничего не поделать, – сказал он с набитым ртом ошарашенному купцу.

– За ним пройти надо. Он точно к сыну княжьему выведет, – сказал Ефим.

– Аяз, двигайся за этим… – кивнул Книжник в сторону Савла. – Только осторожно. Не бросаемся в глаза, – обратился он уже ко всему отряду.

Погром с Васькой же двигались среди кузнечных лавок, где их веселая музыка была совершенно не к месту. Суровые мужики толковали о железе, им не до песен и плясок. Гонимые недовольными взглядами, они вышли на площадь. Тут и столбы с сапогами сверху, и клеть для кулачного боя, и «поймай свинью». Музыкантов и прочих веселых людей – не счесть. Тут же бегали мальчуганы. В лоточках, привязанных к шеям, лежали склянки с отваром.

– Чтобы мора не бояться, нужно к зелью обращаться! Сила в теле, крепких дух, у того, кто купит двух!

Не двух, а две, подумал Васька, проходя мимо одного из мальчишек. В тот самый миг лихой продавец сделал шаг назад и натолкнулся на Ваську. Загремели склянки, зазвенел бубен.

– Под ноги смотри, скоморох.

Васька сделал шаг назад, вытаращил глаза. Перед ним стоял черноволосый, что недавно правил телегой с покойниками.

– Чего таращишься, скоморох?!

Васька молчал. Скоморох, какой ещё скоморох? Со страху быть разоблачённым мальчик совсем забыл, что лицо его хорошо скрыто за смеющейся кожаной маской.

– Иди давай, тут я торговлю веду! Не мешай!

Васька спокойно кивнул, нашёл глазами Погрома и побежал следом.

– Как же в такой толпе найти человека, которого видел издалека? – сокрушался Васька, протискиваясь сквозь людское море. – Да и, мнится мне, не будет он вот так на глазах у всех ходить. И чего бы ему вообще тут делать?

Погром пожал плечами, не прекращая игру на гуслях. Васька ещё раз огляделся. Столько людей он в жизни не видел. И все были заняты своими делами. Торговали, пили, ели, танцевали, играли, ругались, кто-то даже дрался. Да, подумал он, если такая толпа обезумеет…

– Погром, – потянул Васька за рукав воина, – надо найти такое место, откуда удобнее с людьми говорить. Если тот человек здесь, то он только в такое место и пойдёт, где его слушать будут.

Аяз с сопровождением держался всё время в двух-трёх лавках позади Савла. Скучающе глядел на товары, спрашивал о чём-то Вакуна. Тот отвечал на своём языке. Аяз согласно кивал или наоборот – недовольно мотал головой и шёл дальше.

Савл же пройдя от одного края ярморочной улицы до другого, огляделся по сторонам, свернул меж лавками и двинулся вдоль монастырской стены.

– Уходит! – насторожился Ефим.

– Иноземному купцу нечего позади лавок делать… – соображал на ходу Книжник. – Ефим, иди за ним ты, только осторожно. Мы пойдём по рядам вглубь. Там встретимся. Не выпускай из виду! – Книжник подтолкнул Ефима, и тот быстрым шагом направился за княжьим бирючом.

Васька же рассуждал вслух:

– Вот где на ярмарке больше всего народу? Куда люди соберутся, чтоб послушать говорящего?

Погром указал пальцем на высокий шатёр. Всего несколько лет, как на Макарьевской ярмарке начали ставить подобный. Обычно артисты и музыканты блуждали меж лавок, но когда среди них выделились мастера своего дела, на которых люди были готовы смотреть за деньги, монастырский приказчик, ведающий ярморочными делами, придумал этакое место, где оные могли себя показывать только тем, кто денег уплатил. Перед шатром стояло четверо стражников и группа недовольных людей.

– Это как понимать? В этом году даже за плату не пустят?