Живая материя

4. Пробуждение

Пробуждение Михаила было тяжелым. А каким оно должно было быть, когда перед этим из твоих жил была выкачана кровь и залита стойкая к замерзанию жидкость, переведены в режим экономии энергии все органы, отключено сознание и восприятие внешнего мира? Да и пробуждением это назвать можно было бы едва ли. Скорее — всплытие из небытия. Михаил словно вынырнул из чернильной темноты и, ослепленный ярким светом, глотал воздух открытым ртом, как рыба, выкинутая из глубины на сушу.

Только каждый вздох давался с трудом, заставляя легкие принимать воздух, от которого они уже отвыкли. Несколько дыхательных упражнений так утомили Михаила, что он снова провалился в легкое забытье, но продолжая рассматривать что происходит вокруг, будто находится рядом со своим телом.

Мир воспринимался с чувством глубокой апатии, равно, как и свое тело. Вонзенная в вену иголка, маска на лицо — все это было будто бы не с ним и воспринималось крайне равнодушно. Радовала только надпись «Реабилитация» на нависшем мониторе. И то, не содержанием, смысл которого ускользал вместе с большинством букв, совершенно не воспринимаемых сознанием, а яркими цветами светодиодных огоньков, перемигивающихся по периферии.

Маска помогала дышать, и Михаил впервые выразил недовольство, когда ее сменила толстая трубка, забравшаяся в самое горло. Он попробовал поворчать, но результатом было лишь едва слышное мычание. То теплое, что пролилось прямо в желудок, примирило его с неудобством и заставило заснуть первым нормальным сном после выхода из гибернации.

— Смотри-ка, а этот очнулся, — услышал он чей-то голос сквозь сон.

— Повезло парню, — отозвался другой.

— Ну, это с какой стороны посмотреть…

Послышался сдавленный смешок и все стихло. Михаил открыл глаза и попытался приподняться, но сил оказалось недостаточно. Его снова подхватило беспамятство, только в этот раз сверкающее мозаикой, сложенной из разбитых на мелкие кусочки воспоминаний.

К счастью, оно было недолгим, иначе можно было сойти с ума от навалившейся в беспорядке информации. Он очнулся и долго лежал, глядя в пустоту перед собой. Только когда взбаламученные воспоминания улеглись, голова пришла в порядок и стала готова к восприятию новой информации.

Михаил потянулся и ему удалось не просто приподняться, но и сесть в своем ложе. Представляло оно собой, как он уже догадался, капсулу гибернации с откинутой, подобно створке ракушки, полупрозрачной пластиковой крышкой.

Слева и справа тянулись ряды других капсул, едва различимые в совсем неярком свете тусклых светильников. Они были похожи между собой, как две капли воды, и все раскрыты, кроме нескольких, что располагались совсем неподалеку.

«Понятно, почему меня никто не встречает. Похоже, я немного припозднился, и наверняка меня уже ждут в каком-нибудь зале общих собраний. Но, по крайней мере, я приду не последний», — Михаил опустил ноги на пол, поежившись от холода металла.

На ноги он встал без труда, в теле чувствовалась непривычная легкость, которая была кстати для потерявших форму мышц. Какая-никакая сила тяжести свидетельствовала, что корабль еще продолжает лететь с ускорением, а не висит в точке прилета.

— Значит подлетаем, — решил для себя Михаил, безрезультатно обшаривая окрестности в поисках одежды. — Вопрос не в этом, а в том, что мне нечего одеть. И в чем прикажете мне появиться перед людьми? Где шмотки, я вас спрашиваю!

За неимением таковых, он выдернул простыню из капсулы и закутался, как в римскую тогу. Оставалось правильно определить направление и двинуться на выход. Мягкий свет, проливающийся от потолочных светильников, не раздражал глаза, но и рассмотреть что-то вдали было проблематично. К счастью, дверь между отсеками можно было распознать по строгому ряду светящихся кнопочек рядом с замком.

Михаил уже сделал в правильном направлении первый шаг, как чувство любопытства взяло верх, заставив развернуться к еще целым капсулам. «Может разживусь чем-нибудь из одежды», — оправдывался он перед собой, хотя, даже отсюда было видно, что около них все было чисто. На самом деле, больше, чем одежда, его смущал свой внешний вид. Какой он стал и сильно ли изменился? Как получить ответ, если вокруг нет ни одного зеркала? Там, за пластиком колпаков, некто пребывал в таком же состоянии, в каком был некогда он сам.

— Вот я и узнаю, какую реакцию ждать на восставшего из могилы…

Последние метры Михаил прошел на цыпочках, словно боялся потревожить сон того, кто был внутри капсулы. Подойдя вплотную, он прислонил лицо к мутному пластику, чтобы рассмотреть получше… И отпрянул, поняв, что увидел. Некоторое время стоял, приходя в себя, потом решил, что показалось и нужно взглянуть еще раз.

Теперь он приблизился осторожно и сначала смотрел издалека, а потом снова прилип к пластику, уже понимая, что перед ним.

Сквозь мутную пелену на него смотрел мертвец. Точнее, он не смотрел, а гипнотизировал широко распахнутыми пустыми глазницами. Чернота провалов приковывала к себе взгляд, поглощая без остатка внимание. Краем зрения можно было различить сморщенную потемневшую кожу, усохшие ввалившиеся щеки и сухие остатки взъерошенных поредевших волос.

Михаил передернул плечами и оглянулся. Ему показалось, что к нему сзади подойдут такие же, как тот, что находится в капсуле, превратившейся в гробницу. Эта мысль напугала его больше, чем пустой взгляд мертвеца. По спине пробежал холодок, он плотнее укутался в простыню, чувствуя накатывающий озноб.