Живая материя

12. Вместо эпилога

Худой весьма пожилого вида мужчина с седой взлохмаченной шевелюрой стоял около медицинского саркофага, положив ладони на его прозрачную крышку. Он словно хотел коснуться рук молодой девушки с синими волосами, что глядела на него, с другой стороны стекла широко раскрытыми абсолютно черными глазами. Она не отвечала взаимностью. Было вообще непонятно — видит ли она его или нет. Единственное, в чем был уверен Говард, это в том, что на была жива.

Жизненные показатели улавливала чуткая электроника, рисуя кривые жизни, и это как-то успокаивало старика, заставляя верить в чудо.

В помещении он был не один. Рядом с соседним саркофагом возился Рик, настраивая давшую сбой аппаратуру. Парень, что лежал под стеклом второго саркофага, был им незнаком. То есть, документы его они, конечно видели, знали и имя — Михаил, но разве этого достаточно, чтобы в слове незнакомец исчезла приставка «не»? Для себя они окрестили его пришельцем с неба, памятую его появление на планете. Если бы Рауль не засек сигнал о помощи с неизвестного челнока, а Говард с Риком, рискуя жизнью, не помчались на выручку, пришелец сгинул бы в песках Бусинки или в пасти проглодита. С тех пор он тоже смотрел в потолок черными глазами, пугая аппаратуру Рика странными скачками жизненных ритмов.

— Рик, что у тебя там? — недовольно проскрипел Говард, услышав с его стороны писк электроники. — Сколько я тебя помню, а с медицинской аппаратурой ты так и не научился находить общий язык.

— Шеф, тут дело не в аппаратуре. Этот парень… Он, как бы, полноценно живет, понимаете? В своем мире, то есть, в мире нигрум страгулум, конечно. Я не знаю, чем он живет, но, судя по медпоказателям, его жизнь гораздо насыщеннее нашей. Помните вчерашний всплеск у Мари? Это то же самое! А аппаратура тут не причем. Она лишь фиксирует стресс, уровень гормонов и прочее.

— Хм… Теория интересная, я бы даже сказал, не лишенная романтического ореола. Но, что касается науки…

Резкая трель над ухом Рика прервала его речь, а Рика заставила отпрянуть, удариться об угол металлического столика и сесть на пол, уперевшись спиной в стену. В это время на светодиодах под монитором пробежала волна света, после чего они погасли. Вслед за ними отключился и монитор. Зажужжали сервоприводы и крышка саркофага поползла в сторону, освободив тело под ним.

Говард и Рик еще не пришли в себя, как в саркофаге сел взъерошенный парень и, посмотрев на присутствующих чистыми серыми глазами, вежливо поздоровался. Говард кивнул в ответ головой, не в силах произнести ни слова, а Рик был так потрясен, что попросту пропустил приветствие мимо ушей.

— Господа, — начал парень с ходу, — вы должны мне объяснить, какого черта тут происходит!

Он прервался и с недовольным видом поднял руку с налипшей черной массой. Потряс кистью, но чернота отлипать не собиралась.

— А еще вот это… Дрянь какая-то. Это ваша нигрум что-ли? Дайте пожалуйста салфетку.

— Ой, — опомнился Рик и кинулся к нему с пластиковой бутылкой.

По пути он подхватил мензурку с жидкостью, которой принялся смывать налипшую на руку черноту. Она скатывалась в подставленную емкость, заботливо подставленную ниже. За последней каплей Рик плотно закрыл крышку и облегченно вздохнул.

— Полностью избавиться от нее получается только водой, — пояснил он.

— Понятно, почему эта дрянь пробралась на корабль, — вполголоса произнес Михаил.

— Зря вы так, — встрепенулся Рик. — Мы считаем нигрум страгулум высокоорганизованной материей, даже отдельная часть которой живет, как единое целое.

— Знаю-знаю, и про пробуждение глубоко запрятанных чувств и про разделение на части знаю…

— Как я посмотрю, вы знаете даже больше, чем мы. Что же вы, молодой человек, хотите, чтобы мы объяснили? — пришел в себя Говард.

— Господин Говард, я понимаю ваши отцовские чувства и все такое прочее, но вы должны рассказать мне, что произошло с Мари. Я не виделся с ней целый день после бури, а вы обещали, что с ней ничего не случиться. Учитывая, что Мари нет на станции, я требую… Что с вами?

Глаза Говарда расширились, став чуть ли не больше его круглых очков. Он сделал шаг назад и уперся в другой саркофаг.

— Док, это вполне объяснимо, — быстро затараторил Рик. — Эта форма материи копит в себе собранные по крупицам знания, не теряя связь со своими частями, даже если они разделены. Вот она и нашептала нашему гостю о том, кто и что есть на станции.

— Но, как же Мари… — начал было Говард, но его прервала знакомая трель, прозвучавшая уже позади него.

Монитор и светодиоды отыграли свою световую партию и отключились, с жужжанием крышка саркофага поползла в сторону. Нервы Говарда не выдержали, и, схватившись за сердце, он стал медленно оседать на пол.

— Таблетки! — закричал Михаил. — В кармане таблетки!

— Точно! — Рик хлопнул себя по лбу и схватился за карман халата.

— Да не в твоем, в его халате! Слева, в нагрудном кармане!

— Вот они! — Мари на миг опередила Рика, ловко выдернув таблетницу из нагрудного кармана Говарда.

Беленький кругляшок снова сотворил чудо — щеки Говарда приобрели естественный цвет, а взгляд — осмысленность.

— Папа, сколько раз я тебе говорила, что волноваться за меня вредно для здоровья. Чем я провинилась перед тобой на этот раз?