Живая. Ошибка некроманта

Глава 7. Дорожные развлечения

В Озерное отправились втроем. По этому поводу Филин запряг в телегу коренастую мохнатую лошадку, загрузил несколько мешков и корзин усадил жену среди вещей, а Корчеву указал место рядом с собой.

— Ты будто не маг, а селянин, что на ярмарку собрался, — подначил Корчев.

— Верно, — кивнул Филин. — Не смекаешь, зачем?

— Откуда бы, — Корчев пожал плечами. — У вас здесь многое… странно.

— Может, и увидишь, — хмыкнул Филин.

Неторопливо выкатились из деревни на разбитый, с залитыми водой глубокими колеями тракт. Корчев присвистнул, спросил ехидно:

— Лошадь в грязи не потонет?

— О телеге не спрашиваешь? — Филин взглянул с откровенным любопытством. — Учуял?

— Чары-то? Сложно не учуять. На твоем, назовем это «транспорте», пожалуй, и море переплыть можно. Сильная работа. Сам делал?

— Не я, — покачал головой Филин. — Я всего лишь погодник, куда мне в артефакторику соваться. Тесть.

— А учеников твой тесть берет?

— Это уж ты у него спросишь.

— Постой, так мы к тестю твоему едем? А говорил – «родич»!

— А скажи мне, что тесть — не родич.

— Любишь ты словами играть.

— И ты учись, пригодится.

Так, под неторопливую беседу, мохнатая лошадка волокла телегу по глинистой хляби. Дорога обогнула пологий холм, у подножия которого стояла деревенька Филина, какое-то время держалась берега реки, а потом свернула в мрачный ельник. Разговор сам собой затих: вокруг царила такая тишина, что нарушать ее было… неуютно.

И вот примерно через полчаса этой тишины, наполненной лишь едва слышимым шорохом еловых лап и натужным скрипом тележных осей, позади раздался оглушительный треск.

— А-а, вот они, голубчики, — азартно и вроде даже хищно пробормотал Филин.

Корчев обернулся, мимолетно заметил торжествующую, хищную улыбку женщины, но тут же взгляд перескочил дальше, на дорогу за телегой. Свалить могучую ель строго поперек дороги могли только человеческие руки, достаточно опытные в подобных делах.

— Разбойники? — пробормотал он. — В самом деле?

Почти тотчас треск повторился спереди, по ходу дороги, но достаточно далеко, чтобы падающее дерево не зашибло лошадь, если та вдруг понесет — или возница вздумает нахлестывать.

— Продуманные! — восхитился Корчев.

— А то! Волки тракта! — ответил Филин с такой гордостью, будто сам этих деятелей наставлял. — Слышь, Корчев, ты только не дави их сразу, а? Не порть веселье.

— Как скажешь, — весело согласился тот.

— Хэй, гусепасы! Чего сидите, слезайте! Живо! — окликнул грубый голос из-за густых ветвей дерева. — Пока мы добрые и даем уйти.

— Почему гусепасы? — спросил у Филина Корчев.

— Окрестные деревни по большей части гусей разводят, — пояснил тот. — Дело прибыльное, в Эребе большой спрос.

— Идите сюда, — раздался вкрадчивый женский голос, так сильно наполненный густой, вязкой темной магией, что у Корчева вырвался довольный, почти сладострастный вздох.

— Не оглядывайся, — сказал Филин.

— Почему? — честно говоря, Деметрио как раз и собрался обернуться, посмотреть на жену Филина новым, пристальным взглядом.

— Не любит. А если вы, темные, чего не любите…

— Понял, учёл.

Тем временем разбойники с застывшими глазами, как сомнамбулы, шли к телеге. Трое. По виду — те же самые селяне, грязные, заросшие бородами, в грубой простой одежде. Из оружия только топоры, да не боевые — те же, какими елки валили.

— Те же гусепасы, только вид с другой стороны? — хмыкнув, спросил Филина Корчев. — Развлекаются в свободное время?

— Погоди, скоро узнаем…

— Кто послал вас? Зачем? — вкрадчиво спросила женщина. — Отвечайте.

— Сами мы…

— Мы сами, госпожа, — в один голос ответили двое. Третий же, моргнув, вдруг заорал:

— А-а-а! Черная ведьма! — и кинулся бежать.

— Стой! — стеганул оклик ведьмы, щедро приправленный магией.

— Сами, — вздохнул Филин. — Опять сами. Что ж ты будешь делать, а?!

— А в чем дело? — поинтересовался Деметрио.

Филин покосился на него, почесал в затылке, вздохнул.

— Есть у нас здесь один… ар-ристократ! Ходят слухи, что его людишки разбоем и балуются, а он их за долю малую и за особые поручения прикрывает.

— А ты его, значит, поймать хочешь? Зачем? Жить мешает?

— Вы знаете Вельба? — вкрадчиво прошелестел женский голос. — Имели с ним дело когда-нибудь?

— Нет, госпожа, — снова в один голос ответили двое, а третий выдавил, словно через силу:

— Знаю. Он мне… — и, захрипев, упал мертвым.

— Вот же… — Филин выругался, ведьма устало вздохнула.

— Клятва неразглашения? — Деметрио спрыгнул с телеги, подошел к мертвецу и потыкал его носком сапога в бок. — Интересно. Ваш Вельб не знает, что со смертью все клятвы спадают, или не рассчитывает на интерес к своим делам некроманта?

— Ты ж некромант! — спохватился Филин. — Сможешь его призвать?

— Я пока не очень хороший некромант, — признал Корчев. — Недоучившийся. Долго не удержу. Один вопрос, два, если повезет.

— Ну так давай! Чего стоишь-то?!

— Будем должны, гость, — с нажимом сказала ведьма.

— Нам с вами уже и не разобрать, кто, кому, за что и сколько должен, — возразил Деметрио. — А всего-то переночевать попросился.

На самом деле он ухватил нить уходящей души сразу же, привычным до полной неосознанности действием — все-таки Корчевы хорошо учили своих детей. И, занимая время по сути ничего не значащим разговором, пытался быстро решить для себя, желает ли оказаться повязанным общими делами с приютившей его на ночь семьей незнакомых магов. Очень, надо сказать, странной семьей. Но, как бы то ни было, сейчас он ехал с ними и к их родне, так что какие-то дела уже были — или, так или иначе, намечались. Повезло ему с этим знакомством или нет, видимо, покажет только жизнь.

— Хорошо продумайте свой вопрос, — сказал он, — я не знаю, сколько у вас будет времени, но вряд ли много.